В душу холодной змеёй вползала безнадёжность. Призыв разрушал не только его жизнь. Погибнет Мина, их ребёнок... Перенесут ли горе родители и безумно любящая, вынянчившая его тётка?
В это время, в его родном доме тоже растекалась по комнатам, заползая в каждую щель, рвущая душу безысходность.
Тётка, тяжело осев на ближайшую к двери лавку, уронила голову на руки и качалась всем телом из стороны
в сторону в молчаливом, и от того страшном, плаче. Лавка ритмично поскрипывала под ней, добавляя тоски.
Отец по-прежнему с силой мял в руке метку, иногда снова тупо рассматривая её. В сердце мужчины будто со спины кол вбили, который теперь мешал ему нормально дышать. «Сыночек мой, единственный!» - мужчине казалось, что он не вынесет боли расставания с единственным сыном, зная, что тот уходит навсегда.
Сёстры Филиппы тихо плакали, пристроившись кто-где.
Мать тяжело дышала, она никак не могла поверить и смириться с расставанием навсегда со своим дорогим мальчиком. Женщина наткнулась мечущимся взглядом, на вернувшуюся к столу, чтобы перебирать крупу, Филиппу. До прихода вестников из управы девушка, как обычно, занималась этой работой и сейчас бессознательно вернулась на то же место, и её руки сами занялись тем же делом.
– Крупу перебираешь, корова?! Жрать собираешься, свинья?! Всё никак не налопаешься, прорва?! – отчаяние бедной женщины непостижимым образом преобразовалось в гнев против своей самой младшей дочери.
Филиппа, словно обжегшись, отдёрнула руки от зёрен и спрятала их под старый заштопанный фартук. Девушка молчала. Она давно привыкла молчать на все придирки к ней и ругательства. Что ж, если так вышло, что она, Филиппа, самая младшая из детей, поскольку родилась через час после брата и после этого, их мать больше никогда не была в положении.
На неё часто валились все шишки.
Когда второй ребёнок полузадохнулся в чреве, повитуха едва не признала его мёртвым и не бросила в корзину к последу, чтобы потом закопать в саду. Но девочка вдохнула и еле слышно коротко вскрикнула, этим, сама того не ведая, спасая себе жизнь.
С самого своего первого мгновения в этом мире Филиппа ходила по краю между жизнью и смертью, оказавшись очень слабой здоровьем. Без надлежащего ухода и из-за плохого питания она постоянно болела. Мать однажды сказала, что её самая младшая дочь выжила и выросла не иначе, как только по счастливой прихоти судьбы.
Испытывая постоянный голод в раннем детстве, став старше, и получив возможность самой брать еду, Филиппа старалась съесть всё, что могла, про запас. Это желание было сильнее её.






