Лишь расплывчатый силуэт, а затем — яркие золотые глаза, смотрящие на меня с тоской.
— Я найду тебя, милая, найду… — голос был таким родным и в то же время незнакомым.
Слова эхом раздавались в моей голове, и я изо всех сил пыталась удержаться в этом видении. Но всё постепенно исчезало, ускользая из моих пальцев, как песок. Последнее, что я увидела, были эти золотые глаза, полный любви и печали взгляд. И затем, тишина…
***
Открываю глаза и смотрю в потолок, украшенный старинной лепниной с позолотой. Сердце, которое обычно билось едва ощутимо, теперь стучало как сумасшедшее. Я старалась сдержать себя, чтобы не отключить эмоции. Сжимаю простыни руками до треска ткани. Хочется кричать от тоски. Что я видела? Почему не помню? Ты должна! Кричу внутри себя. Эта тоска… если бы только помнить, из-за чего.
Воздух был пропитан легким ароматом жасмина, смешанным с запахом старых книг и древних древесных нот. В углу стояла массивная дубовая мебель, а тяжелые бархатные шторы почти полностью закрывали окна, не пропуская свет луны. Я села на кровати, поймав своё отражение в зеркале. Длинные черные волосы, светящаяся кожа, глаза, горящие ярким голубым огнём. Вид моего отражения давал мне силу и напоминал, кто я есть. Мои глаза светились, как будто я бежала через весь город от кого-то. Или же всё-таки бегу… Дыхание оставалось прерывистым, и я пыталась восстановить контроль над своими чувствами.
Но эти золотые глаза, полный любви и тоски взгляд, продолжали стоять передо мной. Я провела рукой по шее, вспоминая касание тех рук, тех слов. "Я найду тебя, милая, найду…" Эти слова эхом раздавались в моей голове, вызывая трепет и тревогу одновременно. Кто он? И почему его голос и глаза так знакомы мне?
Прикрыла глаза, улавливая зов. Отец. Он был у себя в кабинете. Наверное, ему уже доложили, что на меня напал проклятый. Встав с кровати, я хрустнула шеей, ощущая полное восстановление. Набросив рубашку, направилась к нему. Уже у кабинета я ощутила запах чужаков… волки? Что они здесь забыли?
— Наши воины всегда вовремя выслеживают проклятых и стараются их устранить ещё у самого источника их появления, — говорил один из оборотней, сидя в кресле напротив моего отца.
— Тогда какого чёрта один из них делал в спальном районе города? — перебила я его, проходя и вставая за спиной отца. Коснулась его плеча, и он положил свою руку на мои пальцы, слегка их сжав.
Я смотрела на оборотня, и внутри меня поднималось раздражение вместе с брезгливостью. Может, он и был хорош собой, но был молод, и я ощущала его отношение к нам. Ещё одна моя способность — чувствовать эмоции, хоть за версту. Он не хотел находиться здесь, и к нам у него были аналогичные ощущения. Кажется, эта война между нашими видами и правда будет длиться вечность.






