Я знаю, как томно и порочно она умеет стонать в постели, умоляя не останавливаться, как жмурится перед оргазмом, как невинность и непорочность девственницы сочетается в ней с раскованностью элитной проститутки, помню то ощущение, когда она прижимается во сне, словно маленький хрупкий котёнок, ищущий защиты. Как её глаза темнеют, когда она злится, каким нежным румянцем заливаются щёчки, когда смущается, как она капризничает, когда болеет и как светится её лицо, когда она счастлива.
Ульяна… Уля… Мой Улёныш. Моя маленькая девочка. Ласковый котёнок, сумевший покорить грозного волкодава. Прошло пять лет, я переехал из нашего уютного города в столицу, много работал и разнообразно трахался, чтобы вытравить из себя воспоминания об этой женщине. Но так и не смог забыть.
Парочка перед моими глазами так занята друг другом, что не обращает никакого внимания на моё бесцеремонное вторжение. Я с жадностью слежу, как тонкие длинные пальцы бережно массируют голову моего партнёра, как глубоко и ровно он дышит, слегка поглаживая руками спину Ули. Мне хочется кричать, чтобы убрал свои руки от моей девочки, драться с ним за возможность вот так прикасаться к ней. А её просто закинуть на плечо и уволочь к себе в квартиру, где долго и сладко любить, выбивая признание, что тоже не забыла, что была глупая, оставив меня тогда. За пять лет я столько раз нашел оправдания ее предательству, столько раз прокручивал, что именно бы ей сказал, если бы она сама призналась в измене, что сам себя успел верить,
что всё произошедшее было не по её воле. Но сейчас есть только одна проблема: она теперь не моя девочка, она — жена Макса. Я не имею на неё никаких прав, все оправдания, что я напридумывал за прошедшие годы рушатся под гнётом действительности: она сама сделала этот выбор. И выбор был не в мою пользу. Сжимаю кулаки и делаю рваный вдох, чтобы успокоиться и слегка прийти в себя. Красная пелена перед глазами блекнет, а я слегка покашливаю, обозначая своё присутствие. Макс тут же открывает глаза и смотрит на меня на осоловевшим взором. В тишине мы с минуту пялилимся друг на друга:
— Извините, забыл постучать. Макс, там Саврасов правки по заказу прислал. Надо бы обсудить.
Я замечаю, что Улёныш вздрагивает, её спина напрягается, по телу пробегает дрожь. Её руки перемещаются на плечи мужа и сильно сжимают их. Макс словно только приходит в себя, его взгляд становится наконец осмысленным:
— Чёрт, да, конечно. Извини, мы слегка увлеклись.
Его лукавая улыбка и счастливое выражение лица говорят сами за себя, чем они тут увлекались, пока я не нарушил их уединение.






