А чего ты ждала, Алёна? Литвинова
в смокинге и красный кабриолет?
Быстро созвонившись с мамой и поставив её в известность о своих планах на новогодние праздники, получаю родительское одобрение и иду собирать вещи. Иринка рассказывала, что рядом с её пгт — горная местность. И соответственно, без курорта там не обошлось. Это, конечно, вам не Куршевель, но по меркам провинции — уровень очень даже приличный. Иринка увлекается горными лыжами и частенько выбирается в соответствующие места. В отличие от меня, вообще не склонной к какому-либо экстриму. Если не считать таковым, конечно, беременность от бывшего однокурсника.
На выходе из подъезда здороваюсь с Юрием Владимировичем, нашим консьержем. Поздравляю его с наступающим. Собираюсь было ретироваться. И тут он, хлопнув себя по лбу, восклицает:
— Совсем забыл! Вам тут просили передать вчера, Алёна Александровна.
Особенность Юрия Владимировича в том, что он всех называет по имени-отчеству. И бесполезно ему говорить, что мне всего тридцать.
— Что там? — любопытная Иринка выглядывает из-за моего плеча.
Юрий Владимирович тем временем идёт в подсобное помещение. Выходит оттуда через минуту с большим букетом кустовых ромашек, завернутых в бледно-розовую бумагу.
— Ого-о! Ромашки в декабре? — Иринка хитро улыбается. — Кто бы это мог быть?
— Курьер привёз вчера. Поднимался на этаж, а Вас дома не было. Созвонился с клиентом, тот просил оставить у меня и передать позже. Вы не волнуйтесь, Алёна Александровна, я их в воду поставил. Как попало не бросил. А потом у меня давление скакануло, и я домой ушёл. Вас не дождался…
— Ничего страшного, Юрий Владимирович. Это было не… срочно. Как вы себя сейчас чувствуете?
— Потихонечку. В моем возрасте, знаете ли, уже стыдно не болеть, — кряхтит, передавая мне цветы через стойку.
Букет очень красивый, пышный. Пахнет
полем и летом. Закрыв глаза, зарываюсь лицом в белые лепестки. Вспоминаю, как в детстве я, юная и беззаботная, каталась на велосипеде на даче. Там было целое поле из таких вот ромашек.
— Ка-айф! — тянет Иринка рядом со мной. — А от кого? — вот же зараза неугомонная.
— Неважно.
— Как это, неважно? Вон там и карточка есть!
Выхватывает вложенную между цветов белую тиснёную открытку.
— «С днём рождения». И всё-ё? — тянет разочарованно.
И всё. Я знаю, от кого эти цветы.
Вслух вместо этого произношу:
— А знаете, Юрий Владимирович! Возьмите их себе! — возвращаю ему букет. — Жене подарите. Меня всё равно дома не будет пару недель. Они же завянут. Грех такой красоте пропадать. Берите, берите!
Ошарашенный консьерж переводит взгляд с меня на букет и обратно.
— Всё, мы уехали. Всего хорошего, Юрий Владимирович! И ещё раз с наступающим.
Тяну за собой упирающуюся Иринку.
— Ты ничего не хочешь мне сказать? — не успокаивается.
— Ничего.






