Зажимает ягодицу, пытаясь вдавить в себя ещё глубже. Чувствую подступающий оргазм. Выгибаюсь дугой, ноги мелко дрожат. Останавливается ненадолго, дав мне передышку. А затем, поднявшись на обеих руках, словно отжимаясь, ритмично вколачивается в меня. Резко выходит и, помогая себе рукой, кончает на мой живот.
— Зачем? Можно уже не предохраняться.
— Всегда хотел это сделать.
Улыбаясь, целует меня.
— В душ?
Утром меня будит будильник Литвинова. Этот сверхчеловек, не иначе, просыпается в пять утра. Недовольно стону.
Целует меня в ухо, шепчет убаюкивающе:
— Прости. Забыл переставить время.
Слышу как возится в поисках своих вещей, оставленных в разных концах комнаты. Вчера, в пылу страсти, мы кидали их куда
придётся.
— Кофе… — тяну удручённо. Видимо, придётся вставать.
— Я сам сделаю. А тебе — нельзя.
Засыпаю вновь, не в силах подняться. Будит меня через некоторое время вновь. Ласково гладит по щёке, убирая волосы, упавшие на моё лицо.
— Алёна… вставать пора. Если ты вчера не подала заявление, что я кстати настоятельно советую тебе сделать, то сегодня, как минимум — рабочий день. У Макса — школа. Да и с твоей машиной надо что-то делать.
Переворачиваюсь, потянувшись.
— А жить на что? Открою тебе секрет, не все работают ради удовольствия.
— А я тебе на что? — спрашивает, щекоча подмышкой.
Уворачиваюсь, хихикая.
— Я уже старовата для содержанки. Лёша! — опять щекочет.
— А я считаю, в самый раз.
Наклонившись обнимает меня, обдавая запахом моего геля для душа.
— М-м-м, от тебя пахнет мандаринками.
— А от тебя — опозданием на работу. Хотя, может оно и к лучшему… — тянет задумчиво. — Уволят за нарушение трудовой дисциплины. И нет проблем.
— Их и так нет! — вскакиваю резво. Опаздывать, действительно, не хочется.
По-быстрому приняв душ и позавтракав, готовлю еду для сына. Пишу маме список ц/у в мессенджере. Сегодня в обед она подкинет Макса на занятия.
Лёша, буквально силой, заставляет меня отдать ему ключи и документы на машину. Под силой я имею в виду то, как он зажал меня в углу, безжалостно щекоча. Это запрещённый приём!
Разбудив Макса перед уходом, спускаюсь вниз. Литвинов курит, стоя у прогревающейся машины.
— Мне, значит, кофе нельзя. А ему курить — можно. Где справедливость? — шутливо упираю руки в бока.
— Я брошу. Последняя, —
демонстрирует мне полупустую пачку стиков.
Довозит меня до офиса. Безапелляционно настаивает на том, что заберёт после работы.
Устав сопротивляться, целую его на прощанье. Шутливо говорю, округляя глаза в притворном страхе:
— Ты так рано уйдешь из прокуратуры? Тебя же уволят!
— Иди уже, — отмахивается. — До вечера.
Рабочий день проходит, как обычно, в суете. Захар хмуро взирает на меня, отсвечивая синяком, полученным во вчерашней потасовке.






