— Вот я вижу то, что, раз пишет купец в своей хвале [такое название рекламы
прижилось в России], что у него лучшие, значит есть и иные, кто продаёт. Получается, что соперничают торговцы, и цена на ковры может упасть. Ушлый торговец сыграет на сим и придержит свой товар. Читай дале, сын!
— Хлеба маковые и пряные на улице Неглинной, — прочитал очередную настенную хвалу сын.
— Ну, что скажешь? — спросил я.
— То, что простые хлеба уже не покупают, и нужно их пряностями сдобрить, — отвечал Ваня.
— Вот, молодец! Можно и так поразмыслить. А это значит, что в Москве хлеба вдоволь, народ сытый. Тут и не нужно спрашивать приказных бояр, как обстоят дела. Вот такая хвала многое скажет, — научал я наследника.
На самом деле, он очень умный мальчик, но я боялся иного, что учителя слишком затюкают науками моего наследника. А мыслить правитель должен намного шире, чем могут написать в книгах. Здесь кругозор в большом масштабе нужен, нестандартные решения, хитрость и умение видеть то, что иным не под силу. Только так, по моему мнению, и можно полностью оправдать самодержавие, как систему наследственной и абсолютной власти, когда наследник более, чем кто-то иной, подготовлен к правлению.
Везде, где мы проезжали, слышались крики радости, что сильно подкупало. И я знал, что это не нанятые актёры, что народ действительно приветствует своего государя с положительными эмоциями. Жить стало сытнее, жить стало веселее!
А мы и не даём забыть о том, что ещё не так давно был голод, и ныне много людей, которые помнят те времена. Сегодня, когда хлеба вдоволь, когда малоросские, слабожанские, волжские земли дают стабильные урожаи, и даже казаки, пусть и не сами, а сажая крестьян на аренду, разрабатывают свои земли, мы живём сыто. Мяса хватает, картошки всегда немало, да и репу сажаем. Урожайность повысили, семенной фонд исследуем.
— Плуги тульския и голандския, недорого, — прочитал очередную надпись сын. — Батюшка, неужто на Руси уже столь много плугов, что нужно хвалы
писать?
— Нет, сын, но плугами нынче пашут в сто крат больше земли, чем десять лет тому назад. Дорогие они, а к доброму плугу и добрый конь нужен. Вот и продаются плохо. Так что, сие исправлять ещё нужно, может так статься, что и двадцать лет и… тебе, — сказал я и словил испуганный взгляд жены.
— Не смей помирать! — жёстко сказала супруга.
— На всё воля Бога, — словно заправский фаталист, ответил я. — Или ты тосковать станешь, что не на кого ругаться?
Ксения посмотрела на меня, на Ваню, что-то там себе надумала и выдала результат размышлений:
— Я по святым монастырям отправлюсь, за ваши жизни и здоровье молиться стану, — сказала жена.
Хотел пошутить, чтобы Ксения очень тщательно молилась за моё здоровье, а то с относительно молодой Лукерьей оно ой как нужно, но хорошо, что сдержался.






