— Обручил меня с тобою, — когда отстраняется, то сразу же подхватывает нужные слова.
— Синий, — подмигиваю ей, — синий, синий, синий лён.
— И, если я в тебе влюблён? — жена игриво мне подмигивает.
— Я влюблён! — положительно киваю.
— Ты в меня влюблён, Костенька? — упершись в мои плечи, еще сильнее отклоняется, кокетничает, завлекает и играет. — Боишься уронить?
Боюсь! Очень! До жути. Так страшно, что даже стыдно. Стыдно в этой глупости признаться.
— Я тебя держу, — намеренно скрывая истинные чувства, тихо отвечаю. — Держу, Цыпа! Ты моя, жена!
— Крепче, сильнее, выше, — размахивает руками, словно птичьи крылья расправляет.
— Ещё! — киваю пацану, следящему за нами из водного седла.
Мы поднимаемся, летим кометой, но не на землю, а от земли. Отрываемся, стартуем, наслаждаемся свободой, взмываем выше и становимся воздушнее.
— Словно нежными руками нас коснется лепестками, —
плечами водит, протяжно распевая, — этот синий лен.
— В сердце снова вспыхнет пламя? —
вопросом уточняю.
— Но станет тихими словами, — Ася глубоко вздыхает.
Твой
синий лен, родная!
«Ночь пройдет
неслышно рядом, а нас с тобой осыплет ярким звездопадом, чудной
проказник синий лён… Мы расстанемся с рассветом, но знать об этом будет только синий, синий, синий лён».
«Люблю? Я… Люблю!».






