Однако причина, по которой я боролась и отказывалась идти в колледж, заключалась в том, что мне было чего добиваться. Я всегда мечтала попасть на Бродвей.
Каким-то странным образом я всегда думала, что это была месть Рошин. Я могла найти миллион работ, но ту, которую я хотела, я никогда не могла получить. Именно поэтому я затаила дыхание в тот вечер. Я хотела того же, что и она.
— Почему ты не спросил Лаклэна? — вопросительно сказала я.
— Он работает.
— Кто собирается…
— Я заеду за тобой, — сказал Харрисон. — В котором часу?
Я бросила в него ключи, и Харрисон поймал их одной рукой.
— Не беспокойся о том, чтобы забрать меня. Я попрошу друга с работы подбросить меня до дома. Ты можешь забрать меня завтра утром. У меня смена в «Хоумране».
Настоящая причина, по которой он хотел одолжить мою машину, была
написана у него на лице. Харрисон не хотел менять то, что запланировал с Мари. В любой другой день я бы ему наплела с три короба, но это был долгий день.
— Кили, — сказал он, схватив меня за руку, прежде чем я вышла из своей комнаты. — Она приходит к тебе в этот день каждый год.
Я повернулась, чтобы посмотреть на брата.
— Знаю, — сказала я. — Так что пойдем…
— Нет. Не Мари. Рошин. Я чувствую ее рядом с тобой. Это… тяжело. — Он пытался встретиться со мной взглядом. — Она беспокоится о тебе. Может быть, обо всех нас. Но я нацелился на возможность, которая может окупиться, Ки. Послезавтра у меня встреча с одним человеком по поводу работы. Он связался со мной. Сказал, что ищет адвоката моей квалификации. Его предложение кажется многообещающим. Может быть, она упокоится с миром, как только узнает, что с нами все в порядке.
Я не могла говорить, поэтому кивнула, размышляя о том, смогу ли получить от Скотта сочувствие сегодня вечером, когда встречусь с ним в ресторане на нашем свидании. Ведь мне действительно не нужно было работать.
Я винила в своем затруднительном положении предсказания моей мамы о чайных листьях.
Она всегда утверждала, что умеет читать по ним, и несколько месяцев назад, когда мама сказала мне, что увидела что-то большое в моем будущем,
огромные перемены
, подумала, что она имела в виду, что я получу долгожданную роль на Бродвее.
С Бродвея не звонили, в отличие от парня, сидящего передо мной.
Я работала в крытом тире для стрельбы из лука в Бруклине, когда туда пришла группа полицейских, чтобы взять уроки. Никто из них не умел толком стрелять из лука, и я им об этом сказала.
Один из них, самый уверенный в себе, заявил:
— Если вы можете лучше, то, конечно…
Он указал на мишень.
— Твое имя, снайпер? — спросила я.
— Скотт Стоун, — сказал он. — Детектив Скотт Стоун.






