Тогда я понял, почему Харрисон называл Мари
«Стрингс»
. Моему сердцу казалось, что им завладели сотни нитей, и каждая из них была связана с Кэшем Келли.
Мои ноги, которые, казалось, имели прямую связь с одной из этих ниточек, снимали некоторое напряжение, когда я принялась расхаживать по кухни, поближе к входной двери.
— Кили Келли, — сказал Оуэн. — У тебя закончилось пиво в этом нью-йоркском особняке?
— Ты собираешься играть или жаловаться всю ночь? — спросил Деклан.
Я вздохнула, пощипывая переносицу, не уверенная, что еще можно сделать. Нет… я знала, что нужно делать. Я уже собиралась сорваться с места. Застать Келли врасплох в его офисе. Он имел меня на своем столе, а потом нес домой, как какой-нибудь извращенный злодей из сказки, написанной для меня
мной же.
Я безумно, безнадежно, безвозвратно влюбилась в этого гребаного злодея из моей сказки.
Я стащила свой ключ со столика у двери, держа руку на ручке.
— Я отлучусь ненадолго, — сказал я.
Харрисон встал.
— Я пойду с тобой. Нам нужно еще пива.
— Нет, — бросила я, открывая дверь. — Я…
Я вздохнула с облегчением, у меня отлегло от сердца.
Кэш шел по улице опустив голову, засунув одну руку в карман. Однако чем ближе он подходил ко мне, тем больше я начинала щуриться. Его лицо. Я никогда не видела, чтобы оно было таким озабоченным. Его поступь не отличалась легкостью, его поступь была тяжелой. Кэш не топал и не издавал громких звуков, но я почти чувствовала, как от него исходит гнев с того места, где я стояла.
— Интересно, кто сказал ему, что ты была влюблена в Стоуна, а потом украла его виски? — сказал Харрисон у меня за спиной.
Хорошо
, по крайней мере, я не была единственной, кто это заметил.
Я не хотела, чтобы он думал, что я жена-вертолет, как те родители в парке, которые постоянно нависали над своими детьми, чтобы они не упали и не сломали что-нибудь, поэтому я пошла закрыть дверь. Однако прежде чем я это сделал, я заметил еще одну тень, появившуюся из-за его спины.
— Это Сьюзен? — спросил Харрисон.
— Да, — ответила я. Я никогда не испытывал теплых чувств к этой старой суке. Она была воплощением зла, завернутого в пух розовой сладкой ваты, что-то вроде салата с амброзией. Я никогда не встречала никого, кто бы мне так не нравился. Суть всегда имела значение для меня, в особенности это было верно в отношении людей
Кэш
держал ее при себе из-за долга, который задолжал ей его отец. Сьюзен нужна была работа, она даже хотела ее, чтобы занять себя, и вот она здесь.
Кэш остановился в тот самый момент, когда я заметила, как подкралась ее тень. Хотя свет был тусклым, я видела, что она расстроена. Сьюзен немного помахала руками, и я услышала, как она шмыгает носом. Если бы я действительно прищурилась, то увидела, что у нее опухли глаза, а кончик носа был еще более ярко-красным.






