— Если ты умрешь из-за меня, ублюдок, — прошептала я. — Я никогда не прощу тебя за то, что ты не показал мне, что внутри этого сердца!
«
Это достаточно легко выяснить», —
его голос эхом отдавался в моей голове, как звук волн, разбивающихся об ирландский берег.
— Только не тогда, когда тебя нет рядом со мной, — прошептала я в ответ своим мыслям. Паника во мне превратилась в гнев. Я была так чертовски зла на то, что произошло, на то, как они надвигались
на него со всех сторон, что мне захотелось вернуться и убить их снова.
Кэш сказал мне, что у него были сердца всех людей, которых он убил. Только не мое. Я отдала их сердца дьяволу, как только первое лезвие рассекло его плоть. У меня была веская причина убивать. И это было мое право защищать то, что принадлежало мне.
Сердце Кэша Келли.
Мой брат посмотрел на меня в зеркало заднего вида, но я не хотела, чтобы они видели. Не хотела, чтобы кто-нибудь видел, что гнев был прикрытием для более глубокой обиды, которая, как я знала, никогда не заживет, если ее не залечит мой муж.
Нам потребовалось всего несколько минут, чтобы добраться до «больницы». Снаружи она выглядела как заброшенный склад, и когда мы ступили на тротуар, один из людей Фаусти впустил нас внутрь. Возможно, это место и выглядело заброшенным, но оно было переделано во что-то вроде отделения неотложной помощи.
Кэш находился в палате, и все в ней было в беспорядке, даже при наличии всего двух врачей и медсестры. Тито Сала на мгновение встретился со мной взглядом, прежде чем крикнуть медсестре, чтобы она закрыла дверь.
Харрисон подвел меня к стулу и заставил сесть. Он попытался протянуть мне стакан воды, но я оттолкнула его. Было трудно сидеть, ждать и ничего не делать. Мои нервы были напряжены до предела. Саднила каждая клеточка.
Прошел час.
К тому времени все помещение уже было заполнено людьми. Тут были мои братья. Мари. Куча людей Фаусти, которые сказали мне, что знали Кэша и уважали его. Они бы зажгли свечу за его здравие. Это было странно с мужчинами вокруг меня, они были религиозными людьми, но при этом не гнушались каждодневным убийством.
Это был мир, к которому я не привыкла, но теперь он принадлежал мне.
Я была крещена в эту жизнь кровью своего мужа. Его кровь покрывала всю мою кожу.
Мари сжала мою руку.
— Несмотря на то, что они делают внутри, — она коснулась своего сердца, — большинство из них не лишены добра.
Я сжала ее руку в ответ, почти теряя самообладание от уверенности в ее голосе.
Час и пять секунд спустя Тито Сала вышел из комнаты. Вздохнув, он сел рядом со мной.
— Ваш муж — счастливчик, — сказал он, похлопывая меня по руке. — Порез на его шее почти убил его. Он был на волосок от смерти. Немного в неправильном направлении, — он сжал пальцы, показывая мне, как выглядит небольшая щель, — он бы умер.






