Хотя, возможно, стоит поторопиться, кровотечение снаружи стабильное, но я не уверен, что происходит у нее внутри.
Рафф подмигнул мне.
— Она ведь может выдержать удар битой, Джессика Рэббит же может, — сказал он, передразнивая мой акцент.
— Чего ты хочешь? — спросил я сквозь стиснутые зубы.
— Ты, — сказал он. — На колени. Прямо передо мной. Моля о прощении. Никакого пистолета у твоей головы, заставляющего произносить слова мольбы о пощаде. Я хочу извинений от души, так как у тебя нет гребаного сердца.
Я бросил пистолет, который держал в руке, в сторону от Раффа, и он запнул его так далеко, что я не смог бы добраться до него, даже если бы попытался это сделать. Я проделал то же самое со всей кобурой. Он проделал то же самое и с ней.
Любовь была единственной силой, которая когда-либо могла поставить меня на колени. Моя жена сказала мне об этом в доме своего брата.
Я упал на колени не перед ним, а перед своей женой. Она была всем, что я мог видеть. Всем, что я мог слышать. Всем, чем я мог дышать. Я чувствовал ее запах под дождем, и когда он стоял надо мной, держа мою Кили, ее кровь стекала по моему лицу, как слезы.
— Ты не предвидел, что это произойдет, ты, высокомерный ублюдок. Мародер из Адской кухни — ты не крадешь вещи, ты крадешь сердца. Ты крадешь их у мужчин. Крадешь их у семей. Твой старик был
дьяволом во плоти. Все, к чему он прикасался, он разрушал. Как наркотики, с которыми ты борешься. — Рафф приставил пистолет к моему лбу. — Позволь мне рассказать тебе историю, историю о том, как Ронан Келли разрушил жизнь хорошего человека. Мой старик был в долгу, а твой старик выгнал его с улицы с этой бандой головорезов и привел его в «Джинджерс».
«Джинджерс» был баром, за который мой старик платил деньги. Иногда он использовал его, чтобы иметь дело с людьми, которые были должны деньги, или что похуже. Это было не такое нейтральное место, как бар «У Салливана». Если бы те стены могли говорить, ФБР привело бы их на допрос много лет назад.
— Из-за денег, Келли, — сказал Рафф, сильнее прижимая пистолет к моей голове. Сначала его рука была твердой, но чем больше он говорил, тем больше переживал, и она начала дрожать. — Денег. Твой старик приставил пистолет к голове моего старика, вот так, и заставил его позвонить домой. Я ответил на звонок. Мой старик плакал, умолял, и он велел мне позвонить моей маме. — Рафф фыркнул. — Он был в долгу перед великим Ронаном Келли, и если бы мы не принесли
тому достаточно бабок, мы все бы уже кормили червей. Теперь ты будешь умолять меня о чем-то более ценном, чем твоя жизнь. Жизнь этой женщины. Твоя жизнь недостаточно хороша, чтобы о ней просить. Ее? Стоит каждого слова из твоих уст. Вроде того, что ты сделал со Скоттом Стоуном.






