Я лишь надеялась, что Мари чувствовала то же самое или дала бы ему шанс. Хотя, честно говоря, все было бы намного проще, если бы Харрисон влюбился в Дезире Гибсон. Она любила его на протяжении всего времени, что они посещали среднюю школу, и до сих пор спрашивала о нем всякий раз, когда я приходила в ее салон подстричься. Дезире не поддерживала связь с нашей семьей, и я никогда не считала ее своей сестрой.
То, что Мари была мне как сестра, сильно все усложняло, особенно если Мари не испытывала того же к Харрисону.
—
Кстати, что у тебя за дела с Кэшем?
Харрисон подогнал машину к обочине, припарковавшись прямо перед огромным складом, который выглядел так, словно его переделали.
— Дела?
— Ага. Ты встречалась с ним всего дважды и не скрывала своей ненависти к нему.
— Этих двух встреч было достаточно, чтобы мне хватило на две жизни. А жизнь у меня всего одна.
Харрисон снял очки, положил их на приборную панель, а затем смерил меня тяжелым взглядом.
— Я на это не куплюсь.
— Я ничего и не продаю.
— Я не
верю
, что ты ненавидишь его без причины. Он напугал тебя на кладбище? И что. Будешь молчать до тех пор, пока что-то не случится. Происходит что-то еще, о чем ты мне не рассказываешь. Я не Рошин и не пытаюсь ее заменить, но мы всегда были близки, Ки. Ты что-то скрываешь.
Я отвернулась к окну, не желая, чтобы Харрисон видел мои глаза. Когда я была маленькой и отказывалась разговаривать, Харрисон сказал мне, что все в порядке, что облака — это слова в моем сознании, и он может различать очертания в моих глазах, потому что они голубые, и читать мои мысли.
Раньше это заставляло меня чувствовать себя лучше, как будто кто-то там мог понять меня без слов, но на этот раз я не хотела, чтобы он видел правду. Из всех моих братьев и сестер, когда Рошин не стало, Харрисон оказался тем, кто принял участие и взял меня под свое крыло. Я не хотела лгать ему. Он этого не заслужил. Харрисон не рассказывал мне о Мари, но когда я спросила, он рассказал мне правду.
— Это мама? — спросил он. — Она сказала что-то еще? Чайные листья?
— Ты в них веришь?
Он помолчал минуту.
— В некотором смысле, да. Нам ведь прививали веру в них. Но я также верю,
что то, во что мы верим, придает уверенности тому, что, по словам других людей, предназначено для нас. Я отказываюсь верить в то, что она рассказала мне о Мари. А если я отказываюсь верить, это не имеет надо мной власти.
— Власть над тобой, ха.
Я посмотрела на него, а затем снова перевела взгляд на здание. Огромный парень, обе руки которого были покрыты татуировками, вплоть до шеи, вошел в здание так, словно это место принадлежало ему.
— Кэш Келли. Имеет ли он власть над тобой?
Мой брат вздохнул.
— Он мой босс.
— Как… ты-целуешь-его-печатку-при-встрече, такой типа босс, да?
— Он не итальянец.
— Акцент вроде как прояснил это.






