И знаю, что, когда он это делает, эти глаза, эти
мои
небеса, закатываются, но не от удовольствия, а от скуки.
Свободной рукой Кэш скользит вдоль моего бока, и будь
я проклята!
Я вздрогнула от тепла его прикосновения. Это должна была быть жестокая игра в перетягивание каната с моим сердцем, но мое тело уже сдалось на милость врага. Ему было больно заявлять на меня права.
— Когда я буду трахать тебя, ты сойдешь с ума, Лучница. Твой разум сойдет с ума от меня. Твоя кожа будет гореть от меня. Эти ногти будут царапать меня до крови. Этот рот будет кусать меня до крови. Ты будешь требовать, чтобы
меня
пометили. Для меня будет райским наслаждением владеть всем твоим телом целиком.
— Ты имеешь в виду мое сердце? — вопросительно сказала я. — Ты собираешься
попытаться
украсть мое сердце, чтобы заставить Скотта страдать.
Твой
рай станет
его
адом. Что он сделал? Я заслуживаю знать это, поскольку я всего лишь пешка в этой твоей игре.
— Он первый украл у меня, а у меня никто не крадет.
— Ты расквитаешься с ним так.
— Ты единственный человек, которого он когда-либо по-настоящему любил, не считая своей семьи.
— Он украл твое сердце, — сказала я.
— У меня нет его, — сказал он. — И все равно, он украл что-то жизненно важное для меня.
Так что, если бы Скотт не был влюблен в меня, Кэшу Келли было бы трудно отказаться от Кили Райан. Он бы не удостоил меня второго взгляда, но поскольку Скотт был влюблен в меня, по-настоящему влюблен, я была так же хороша, как Келли.
Даже если это было из-за мести, и ничего больше, он все равно не мог отрицать притяжения между нами. Его член сильно вдавливался в мой живот, а мы почти не соприкасались.
Я тоже не могла отрицать вожделение и ненавидела его за это еще больше. Когда Кэш посмотрел на меня, жар пробежал по моей шее. Я чувствовала это только тогда, когда была зла или расстроена, но никогда, когда мужчина смотрел на меня. А когда он прикоснулся ко мне? Это было похоже на то, как если бы бумага полыхнула от прикосновения огня.
Между нами было что-то дикое, на уровне инстинктов, почти… правильное.
— После того, как ты отомстишь? — Мой голос прозвучал мягко. — После того, как ты украдешь его сердце,
меня
, что тогда, Мародёр? К чему твоя месть приведет меня?
Он
сверлил меня взглядом.
— Будешь со мной всегда. Пока я жив, он никогда больше не прикоснется к тому, что принадлежит мне. К той, которая, как он думает, принадлежит ему. Любовь не исчезает просто так, дорогая. Мы могли бы двигаться дальше и дышать, но эта любовь навсегда отметит нас. То, что я краду у него, навсегда отметит его, как то, что он сделал со мной, оставляет шрамы на моих легких. Бывают дни, когда боль настолько велика, что я не могу дышать. Для таких людей, как мы, возврата нет.
— Для таких людей, как вы, — уточнила я.






