Он же не нападет на меня там,
верно?
Как будто догадываясь о моем следующем шаге, он вытягивает руку и обхватывает мое запястье, словно наручниками.
— Не так быстро, тихоня. Я хочу поговорить с тобой. Назови свое имя.
На этот раз это не вопрос, а требование.
Которое мне не нравится.
— Нет, спасибо. Тебе не обязательно знать мое имя, и не обязательно прикасаться ко мне. А теперь отпусти.
Придвигаясь ближе, улавливаю запах мяты и чего-то мужского, возможно, тикового дерева. Теперь он всего в нескольких дюймах от меня, и я сглатываю от пьянящего аромата, дыша через рот.
Кем он себя возомнил?
А еще лучше, почему я просто не занялась своими делами?
С опаской перевожу взгляд на него и жду. Он хочет знать мое имя, но я не скажу, так что мы в тупике. Это похоже на противостояние.
Его губы снова кривятся, а затем расплываются в широкой улыбке, и внезапно я понимаю, почему люди так на него пялятся.
Дерьмо.
Что-то мне подсказывает, что он нечасто пользуется этой улыбкой, только когда думает, что с ее помощью получит все, что захочет.
— Твое имя, — шепчет он, его голос мягкий и хриплый.
— А как же волшебное слово? — спрашиваю я.
Он усмехается.
— Я не прошу о многом. Тебе лучше дать мне то, что я хочу.
— Разве в твоем словарном запасе
нет слова
пожалуйста?
Теперь его глаза сужаются, а хватка на моем запястье усиливается. Настала его очередь встретить мой взгляд и промолчать. Он хочет узнать мое имя, но не собирается вести себя вежливо.
Ничего удивительного.
Дергаюсь, пытаясь освободиться, что лишь побуждает его усилить хватку, пока я не перестаю сопротивляться. В груди разгорается жар, и требуется минута, чтобы впервые за долгое время осознать, что я чертовски зла.
Постоянные ссоры с мамой из-за денег, из-за врачей — все это убило что-то внутри меня. Заставило подавить и спрятать все свои эмоции, чтобы каждое движение не говорило о том, что может причинит боль моей матери, не заставляло ее смотреть на меня так, будто я разочаровала ее только потому, что не могу видеть, как она умирает.
Как он смеет так со мной обращаться? Он даже не знает меня. По телу разливается жар, пробуждая то, что долго спало.
На этот раз я резко одергиваю запястье, вырываясь из его хватки, и прижимаю руку к груди. Борюсь с желанием потереть нежную кожу.
— Просто оставь меня в покое.
— Назови свое имя, маленькая тихоня, и я оставлю тебя в покое. Это на самом
деле не сложно.
— Я не твоя, не маленькая тихоня, цветочек, или как ты там, черт возьми, меня называешь.
— Тогда скажи мне свое имя, и я буду использовать его вместо этого.
Его задумчивый взгляд продолжает изучать мое тело, затем темные глаза возвращаются к моему лицу, оставляя на коже раздражающий ледяной след.
— Скажи мне…
Я все еще жду слово "пожалуйста", но он не говорит этого. Манерам его явно не учили.






