Он очистил и проверил ее ладони на наличие мусора и порекомендовал мазь и пару бинтов. Он также сказал мне, что она хочет принять душ, и сказал, что сама обработает их потом.
Когда я ступаю под обжигающие брызги, я понимаю, что не могу злиться на ее решение. Я понимаю, что нужно смыть с себя плохой день. И хотя доктор и его жена могли бы подождать внизу, пока она примет
душ, а потом обработать ее руки, не думаю, что я бы согласилась, чтобы мой Ангел был голым, пока кто-то еще был в квартире без меня.
Я намыливаю ладонь геля для душа, затем энергично растираю им грудь и руки вверх-вниз. И снова, скрабируя торс и ноги. Я делаю большой выжимкой геля для душа от Valentine's и вдыхаю чистый аромат, пока грубо мою лицо.
Я никогда не чувствовал себя таким потрясенным во время убийства. У моих ног было слишком много мертвецов, чтобы я мог их даже сосчитать. Но сегодня. Все было по-другому. Тот человек…
Я закрываю глаза и опускаю лицо прямо под воду.
Услышав, как этот человек говорит о Валентине таким образом, я раскололся. Это разделило меня на две части. Человека. И убийцу. И без привязи насилие внутри меня полностью вырвалось на свободу.
Даже Роб держался на расстоянии шага от меня, когда мы выходили из подвала.
Но я не жалею о том, что сделал.
Мертвецы никогда никому не расскажут, как они умерли. Но мои люди поговорят между собой. Слухи разойдутся. И тогда люди поймут. Они наконец поймут, насколько моя жена недоступна для траха. Что даже малейшее пренебрежение к ней приведет к тому, что я разобью им сердца в груди.
Я открываю рот и наполняю его водой.
Прополоскав, я
выплевываю, смывая металлический привкус, который застрял в горле. Затем я выключаю воду.
Когда я вижу пустой крючок для полотенца рядом с душем, у меня возникает нелепое желание рассмеяться, вспоминая, как Вэл бросила в меня этот чертов тостер.
Мои мокрые ноги шлепают по полу, пока я иду за полотенцем.
Не желая терять ни минуты, я вытираюсь как можно быстрее, натягиваю чистые боксеры и захожу в спальню.
Вэл не изменила позу; она по-прежнему лежит на животе — голова отвернута от меня, дальняя нога согнута, ступня у края кровати.
Моя потребность быть рядом с ней пересиливает потребность в скрытности.
Я забираюсь на кровать, ползком до тех пор, пока не доберусь до нее, затем опускаю вес, позволяя своему телу прижать ее к матрасу. Я наслаждаюсь мягкостью ее идеальной задницы, прижимающейся к моему паху, и утыкаюсь лицом в ее затылок. Но мне нужно больше, поэтому я сгибаю ногу,
кладя ее поверх ее, мое бедро против задней части ее ноги, моя грудь против ее спины, и моя рука поверх ее руки перед нашими лицами.
Я выстраиваю наши тела в линию настолько, насколько это возможно.
Но это недостаточно близко.






