Кинг опускает брови, пытаясь разглядеть Вэл позади меня.
Я указываю на него свободной рукой, но он отталкивает ее и подходит ко мне лицом.
«Спроси меня, где была Валентина, когда умерла ее мама», — выдавливаю я из себя.
Мои слова останавливают Кинга.
«Дом», — тихо говорит Вэл,
и я чувствую, как ее лоб прислоняется к центру моей спины.
«Он заслуживает знать», — говорю я ей, не сводя глаз с Кинга. «А теперь, черт возьми, спроси меня».
Когда мы сталкиваемся лицом к лицу, я начинаю замечать других людей в комнате. Женщина рядом с Кингом. Еще одна женщина, в другом конце комнаты. И еще пара справа от меня.
Но мне на них плевать. Пока.
«Где была Вэл, когда умерла ее мама?» — спрашивает женщина по имени Саванна, стоящая рядом с Кингом.
Я обращаю взгляд на жену Кинга и говорю ей: «Вэл была в её квартире во Флориде».
Глаза блондинки расширяются, и я снова поднимаю глаза, чтобы встретиться взглядом с Кингом. «Теперь спроси меня,
как
умерла ее мама».
Я вижу, как двигается его челюсть. «Вэл». Он смотрит на меня, но спрашивает ее: «Как умерла твоя мама?»
Мои пальцы сжимаются в кулак. Для человека с его ресурсами, чтобы узнать это, ему потребовались бы считанные минуты. Но он не знает, потому что ему было все равно.
И судя по эмоциям, отражающимся в его глазах, я думаю, он начинает это понимать.
Лоб Вэл приподнимается над моей спиной, и мы все можем услышать, как она отвечает: «Самоубийство».
Слышно, как Саванна втянула воздух. «Пока ты была там?»
Я продолжаю смотреть на Кинга. «Спроси меня, что она оставила, чтобы Вэл нашла рядом с ее трупом». Я не даю ему времени спросить. «Куча счетов. Потому что Вэл выступила
против нее и не позволила ей забрать грязные деньги твоего отца». Я делаю шаг к нему. «А теперь спроси меня, какой, черт возьми, был день».
Кинг отрывает от меня взгляд и качает головой. «Рождество».
Так что он помнит очень многое.
«Нет», — Саванна практически выкрикивает это слово.
«А теперь скажи мне, почему моя Валентина должна была сидеть на этих похоронах в полном одиночестве». Стоя здесь, перед семьей моей жены, я чувствую всю тяжесть того, что она пережила. Иметь этих людей так близко, но так безучастно, должно быть, худший вид одиночества. «Никакого гребаного ответа, да?»
Маленькая рука нежно хватает меня за запястье.
Я разжимаю кулак, и Вэл скользит рукой вниз, ее пальцы переплетаются с моими. «Все в порядке, Доминик».
И вот она здесь, пытается утешить меня из-за того, что с ней случилось.
«Мне жаль». Кинг смотрит на наши сцепленные руки и снова качает головой. «Это не нормально, Вэл. Мне так жаль».
Это не злорадное удовлетворение, которое наполняет меня, когда я слышу, как могущественный Кинг извиняется перед моей женой; это другое чувство.
Более теплое. Удовлетворение от того, что я даю кому-то то, в чем он нуждается.






