Я поворачиваю голову, вытягивая шею, чтобы увидеть, откуда доносятся выстрелы.
И я это вижу.
Я вижу
их
.
Целая вереница людей. Целая чертова вереница людей, плечом к плечу идущих из снега с поднятым оружием, направленным поверх моей головы.
Они продолжают идти.
Продолжаут идти и продолжают стрелять. И я не знаю, откуда они взялись.
Они появились на поле боя, одетые в полностью белую тактическую экипировку.
И…
Я замечаю облегающие
снежные комбинезоны. Обращаю внимание на изгибы.
Это женщины.
У меня отвисает челюсть.
Около двадцати чертовых женщин обрушивают адский ливень на людей, которые нападают на нас.
Может быть, даже больше.
Их толстые вязаные маски скрывают черты лица. Но они женщины.
Я знаю, что это так.
Они продолжают подходить ближе.
И они продолжают стрелять.
Перезаряжаются по мере движения.
Я даже не могу сказать, стреляет ли по ним кто-нибудь в ответ.
Очередь приближается, пока они не оказываются достаточно близко, чтобы я могла видеть их глаза через маски. Затем их очередь расходится, и они обходят нас и нашу сбитую машину, не удостоив меня ни единым взглядом.
Но тут один человек отрывается от очереди. И она движется ко мне. К нам. Её оружие опущено к земле.
Мой трясущийся кулак падает.
Когда она останавливается передо мной, человек снимает маску с лица.
И это не женщина. Я была слишком поражена, чтобы заметить, насколько он большой по сравнению с остальными.
Его темные глаза добрые и спокойные, поэтому, когда он наклоняет голову в сторону Дома, я киваю, и он приседает по другую сторону вытянутых ног моего мужа.
Мужчина достает из кармана куртки прозрачный пакет, и я узнаю в нем набор принадлежностей для оказания первой помощи.
Я остаюсь рядом с Домиником, удерживая руку на месте и давая мужчине место.
«Дай-ка
я посмотрю». Мужчина наконец нарушает тишину, и я убираю руку с груди Дома. Не решаясь прекратить надавливать на рану, но еще больше не решаясь не принимать помощь.
Незнакомец протягивает руку и разрывает рубашку Доминика, затем вываливает содержимое сумки на колени Доминика.
Когда он наклонился, разрывая пакет, я замечаю, что у мужчины длинные волосы. Они собраны в пучок, золотистые пряди частично скрыты воротником его белой куртки.
«Кто ты?» — шепчу я.
Мужчина не поднимает глаз. «Позже».
Я слышу свое имя, приглушенное, доносящееся откуда-то, и понимаю, что вся стрельба прекратилась, поэтому я снова слышу, как Кинг кричит из телефона Дома.
Оглядевшись, я нахожу его рядом с собой на земле.
Воздух разрывается последним выстрелом.
Ладно,
теперь
всё кончено.
Мужчина протирает рану от пули Дома кусочком ткани, а затем накладывает на нее какую-то марлевую повязку.
Я ожидаю, что он прижмет его к пулевому отверстию, но затем он начинает заталкивать её
в
пулевое
отверстие.






