Отсутствие сна означало, что я должна избегать постоянных снов, которые меня преследуют. Мечта, что всем звездам некий голубоглазый Адонис с ледяным сердцем.
— Где Лилиан?
— В магазине.
Учитывая, что Лилиан и Руди управляли убежищем для США.
Защита свидетелей маршалов на протяжении более двух десятилетий, можно было бы подумать, что они будут немного болтливее.
Или, может быть, именно поэтому они не такие.
— Что-нибудь нужно?
Я качаю головой и обхватываю руками горячую кружку. — Я в порядке.
— Ты мало ешь, да? — спрашивает он, поднимая бровь.
Я улыбаюсь и краснею. — Если ты собираешься читать мне лекции, не беспокойся; Я уже слышала это. Лилиан сказала мне, что я могу спрятаться за рисовым зернышком.
Он кивает. — Она права. Женщина не всегда права, но в этом она права.
Он снова смотрит на меня, но в его взгляде нет ничего непристойного или оскорбительного.
Это почти профессионально, как будто он изучает силу и скорость лошади перед покупкой.
— Допивай свой кофе.
Он груб, но по-отечески. Это успокаивает, как ни странно. Я делаю глоток, но горечь обжигает мой язык.
— Этот агент — та ещё штучка, — добавляет Руди после долгого молчания.
Я закатываю глаза. — Ты понятия не имеешь.
— Эти
молодые ребята понятия не имеют, что к чему. У них эго, как у воздушных шаров.
— Еще раз скажи мне то, чего я не знаю. — Мы оба тихонько посмеиваемся. Потом снова смотрю на него. — Как ты так долго это делал? — Я спрашиваю.
Он пожимает плечами. — Из-за этого мы с Лил рано ушли на пенсию. Не видел смысла работать, пока мы не кончились.
Это не самая благородная причина для участия в Программе, но я ценю его откровенную честность. Он мне нравится немного больше.
— Спасибо за кофе. Сейчас я пойду в свою комнату.
— Подожди, — неожиданно говорит он, бросив взгляд наружу. — Похоже, у тебя может быть еще один посетитель.
Нахмурившись, я смотрю в окно, как к воротам подъезжает синий «шеви». Когда я вижу, как Эрик вылезает, я почти кричу от радости.
Я бросаю чашку с кофе, к которой едва прикасалась, и лечу по подъездной аллее еще до того, как Эрик успел пройти через ворота.
— Эрик!
— Эй, малышка, — напевает он, толкая белые ворота. — Как поживаешь?
— Теперь лучше, когда ты здесь. Ты пропустил Эндрю на десять минут.
— Слава гребаному Господу за это.
Я смеюсь и бросаюсь на него. Он крепко обнимает меня, но отпускает прежде, чем я готова отпустить.
— Я принес тебе Биг Мак, — говорит он, протягивая мне пакет. — Там тоже картофель фри и шесть пачек куриных наггетсов. Острые, конечно.
— Благослови тебя, — говорю я, принимая пакет,
хотя я даже отдаленно не голодна.
Эрик смотрит в окно и машет Руди рукой. Руди низко наклоняет голову и продолжает потягивать кофе, не сводя с нас глаз.
— Странная пара.
Эрик смеется. Он сильно поседел за те месяцы, что меня не было.






