ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Отчаянный отец, готовый на все, чтобы спасти дочь из лап смерти, заключает сделку с таинственной незнакомкой. Цена спасения – его собственная жизнь и клятва служить в чужом, полном магии, мире. "Обет" – это история о том, что за свои обещания нужно отвечать. Обет Гросов Виктор Отчаянный отец, готовый на все, чтобы спасти дочь из лап смерти, заключает сделку с таинственной незнакомкой. Цена спасения – его собственная жизнь и клятва служить в чужом, полном магии, мире. "Обет" – это история о том, что за свои обещания нужно отвечать. Annotation Отчаянный отец, готовый на все, чтобы спасти дочь из лап смерти, заключает сделку с таинственной незнакомкой. Цена спасения – его собственная жизнь и клятва служить в чужом, полном магии, мире. "Обет" – это история о том, что за свои обещания нужно отвечать. Обет Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Глава 4 Глава 5 Глава 6 Глава 7 Глава 8 Глава 9 Глава 10 Глава 11 Глава 12 Глава 13 Глава 14 Глава 15 Глава 16 Глава 17 Глава 18 Глава 19 Глава 20 Эпилог Обет Пролог — Не умирай, прошу, — я трясущими руками прижимал к груди хрупкое тельце трехлетней дочери. Слезы текли, затуманив взор. В беззвучном крике я открывал рот, не в силах набрать в легкие воздух. Я сидел на коленях, возле обочины автотрассы. Вокруг суетились люди, остановившиеся у дороги, то ли утоляя любопытство, то ли желая помочь. Несколько минут назад сердце моей дочурки жизнерадостно билось в ожидании окончания поездки к моим родителям. Ребенок радовался будущей встрече с бабушкой и де

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Появилась какая-то легкость и чувство опустошения. Я флегматично смотрел на бесчувственного себя и обмякшую дочь. На краю сознания возникла мысль о том, что это не нормально.

Очнулся я в перевернутом мире. Боль, острая, как бритва, пронзила все тело. Звон в ушах. Сквозь треснувшее лобовое стекло солнце казалось огромным белым пятном.

— Алиса! — выдохнул я, с трудом

разрывая спасительные ремни, которые теперь врезались в грудь стальными тисками. — Боже, Алиса!

Дочь была зажата в искореженном детском кресле. Глаза закрыты, лицо бледное, словно восковая маска, на виске кровь. Собрав последние силы, я вытащил ее из этой ловушки, прижал к себе. Пульс был, но слабый, еле уловимый, как трепет крыльев бабочки. Она застонала.

— Тише, солнышко, тише… — шептал я, целуя ее волосы, вдыхая родной запах ванильного шампуня, который смешивался с запахом бензина и крови. — Папочка здесь, все будет хорошо…

Я знал, что лгу. Это был конец. Безнадежность, холодная и липкая, как паутина, опутала меня.

Закат истекал кровью на горизонте, окрашивая небо в зловещие багровые тона, точно рана на теле умирающего дня. Скрежет металла, хруст ломающихся костей, звон бьющегося стекла — какофония агонии, страшный саундтрек к концу моего мира. Моей жизни. Но не ее. Ради всего святого, только

не ее…

Я прижимал к себе мою девочку, мою маленькую принцессу, ее хрупкое тельце, обмякшее в моих руках.

— Не умирай, прошу, не уходи, — шептали губы, но слова тонули в оглушающем грохоте крови в ушах.

Мир вокруг сузился до размеров этой разбитой машины, пропитанной запахом бензина и страха. Пустота. Глухая, всепоглощающая пустота.

— Смерть невинных… Да, это всегда рвет мироздание на части, — мелодичный голос, как перезвон серебряных колокольчиков, прорезал пелену ужаса, заставив меня обернуться.

Именно в этот момент она и появилась. Прямо перед разбитой машиной, словно шагнула из зыбкой границы между мирами.

Не ангел, скорее, девушка, юная и невесомая, словно сотканная из сумерек и лунного света. Длинные, иссиня-черные волосы, заплетенные в тяжелую косу, ниспадали до самой земли. Ее лицо казалось почти бескровным, фарфорово-бледным, но на нем горели огромные, раскосые, почти миндалевидные глаза. Они были темнее самой глубокой ночи, и в них плескалась неземная, всепонимающая печаль. Одетая в простое восточное платье цвета слоновой кости, она казалась нереальной,

видением, пришедшим из древней легенды.

— Тебе не нужно терять ее, — прозвучал голос, тихий и мелодичный, словно перезвон хрустальных колокольчиков.

Я поднял голову, не в силах вымолвить ни слова. Страх боролся с надеждой, разрывая меня на части.

— Я могу помочь… — продолжала она, и голос ее, казалось, вибрировал в самом воздухе, заставляя дрожать струны души. — Но за все приходится платить.