Сели без проблем, воронья стая к этому моменту уже куда-то испарилась, а грунтовая дорога перед зданием летнего театра отлично подошла для нашего самолёта. Пыли, правда, здесь было больше, но зато присутствовал встречный ветерок. И дул он как раз вдоль улицы, моментально сдул назад всю эту пакость. Куда она полетела, я уж не смотрел, не до того было. Да в парк, куда же ещё, чего это я придуриваюсь! Не повезло кому-то…
Дорулил до небольших аккуратных домиков с мансардами, развернулся у начавшегося сужения дороги, там дальше узко и сплошняком сосны пошли, парковая зона началась, да и выключил мотор. Приоткрыл дверку, откинулся на спинку сиденья, расстегнул ремни, смахнул тыльной стороной ладони пот со лба, прикрыл на секунду глаза.
На соседнем кресле завозился Паньшин, щёлкнул замком двери, распахнул её, Тут же потянуло сквозняком, хорошо стало.
— Как самочувствие, Александр Карлович? — глаза не стал открывать, так спросил.
— Отлично, — откликнулся усталым голосом Паньшин. — А вы, я смотрю, устали?
— Есть немного, — не стал отрицать очевидного.
Ладно бы просто лететь и лететь. А тут то встречи, то приёмы, да ещё посадка эта с выключенным мотором тоже нервы потрепала.
Не потому, что сложной оказалась, на самом деле вполне рядовой случай, а своей последующей непредсказуемостью во время аварийной посадки. И неизвестностью. Что за отказ? Чем опасен? Что сулит?
— А вот и господа полицейские, — неприкрытое удовлетворение в голосе Паньшина заставило открыть глаза.
— Тогда пора вылезать, — толкнул дверку и выпрыгнул наружу. На этот раз точно выпрыгнул. И постарался проделать это ловко, нечего показывать кому-то свою усталость.
— Ваши благородия! — усатый исправник прикладывает ладонь к козырьку фуражки, переводит взгляд с меня на Паньшина и дальше докладывает уже ему. По старшинству выбирает, понятно. Привычным движением опускает левую руку вниз, придерживает саблю и поправляется:
— Ваше благородие, старший наряда городовой Лапушкин! Какие будут приказания?
— Обеспечить охрану аэроплана, никого из посторонних к нему не подпускать. За целостность отвечаете лично! — выхожу вперёд и беру на себя бразды правления. — Нужно срочно сообщить градоначальнику о том,
что аэроплан сел именно здесь. Понятно?
— Так точно! — быстро сориентировался и вытянулся «во фрунт» полицейский. — Р-разрешите выполнять?
— Выполняйте!
Лапушкин козырнул и развернулся, выхватил свисток и засвистел что есть мочи. И зачем, спрашивается, он это делал, если в нашу сторону уже спешат со всех ног местные дворники. И даже пожарные лошадку подгоняют, если я не ошибся с их формой.
— Совсем оглушил, голубчик, — Паньшин демонстративно ковыряется пальцем в ухе.






