Так же все эти иммунные специалисты не использовали никакую страховку. Даже каски были не у всех.
— У нас голова крепче, чем эти пластмаски, — рассмеялся Валунин. — Так сказали строители, когда Порохов сделал им замечание за несоблюдение техники безопасности.
— И в чём они не правы? — согласился я с рабочими.
— Вот потому теперь никаких касок на стройплощадке и нет, — подытожил майор.
Тем временем мы прибыли в санчасть, которая представляла из себя несколько полевых медицинских палаток.
— Только не задерживайся тут, Ларионов, — сказал Валунин, когда я выходил из машины. —
Совещание через полчаса. Штаб — вон там, — он показал рукой на небольшой холм, на вершине которого стояло непохожее на остальные здание.
— Спасибо, я успею, — ответил я, направляясь к ближайшей палатке, табличка на которой говорила о том, что это приёмная.
Под звук отъезжающего УАЗа, я вошёл внутрь. Пациентов здесь не было. Только врачи, среди которых я быстро отыскал Анну Степановну и сразу же направился к ней.
— Нисколько не сомневалась, что вы, Максим, заглянете навестить девушек, — без улыбки встретила меня Анна, на бедже которой значилось, что она главврач на базе «Сибирская». — Вы всегда трепетно относились к сослуживцам.
— Здравствуйте, Анна Степановна. Как они? — сходу задал я вопрос.
— Здравствуй, Максим. Ольга стабильна, — ответила главврач. — Идёт на поправку. А с Марией всё сложно. Она…
— Что с ней? Не тяните, — помня, что Анна никогда не говорит загадками, я сразу же понял, что что-то не так с «Милахой».
— Мария в коме, Максим, — тяжело выдохнув, ответила Анна. — Она умирает. И в этот раз мы не в силах ей помочь. Ни традиционная медицина, ни наши целительницы.
Глава 5
Неизбежность
Узнав, что «Милаха» в коме, я сразу же направился к ней. Причём я даже не уточнил у Анны Степановны, где именно девушка находится. Тем
не менее, её палатку я угадал с первого же раза. Словно что-то незримое меня привело к ней.
Мария лежала на многофункциональной кровати. Медицинская аппаратура рядом с ней постоянно сигнализировала об изменениях в её организме. Но громче всех, разумеется, шумел аппарат ИВЛ, помогавший девушке дышать.
Кроме сложной системы жизнеобеспечения, к которой была подключена девушка, бросались в глаза аппараты Илизарова на её обеих ногах. Похоже и впрямь переломы у неё были очень серьёзными. Такими, что даже целительницы не смогли их залатать.
При первом же взгляде на «Милаху» я снова услышал знакомый мне шёпот:
— Максим, найди меня.
Вот только прозвучал он очень тихо, буквально на грани слышимости. Тем не менее эмоции, которые этот шёпот каждый раз вызывал во мне, и сейчас были такими же, как всегда. Мне даже показалось, что он помог мне собраться с мыслями при виде лежащей в коме Марии.






