За это время вторая машина скорой помощи успела проехать мимо девушек. В её окне Лена успела разглядеть девочку лет двенадцати. Судя по её узким прорезям глаз, она была сибирячкой. А затем все солдаты
пересекли границу зоны и слоумо прекратилось.
Навстречу отряду сразу же заторопилися Порохов и его замы. Затем началась череда рукопожатий и дружественных объятий. А после ещё около пяти минут мужчины о чём-то общались. Скорее всего обсуждали итоги миссии.
— Во, на нас посмотрел, — Оксана вся засияла, когда Ларионов бросил взгляд на девушек. — О, как смотрит. Похоже, я его заинтересовала.
Лена же слушала подругу вполуха. Когда она встретилась глазами с Максимом, на неё нахлынула такая волна эмоций, что девушка едва сдерживала свои слёзы.
— Пошёл, — взбудораженным голосом загворила Оксана. — К нам. К нам пошёл. Точнее, ко мне. Не думала, что это будет так легко.
Ларионов преодолел расстояние до девушек очень быстро. А по мере его приближения на его лице оставалось всё меньше хмурых оттенков.
— Ну привет, солдат, — Оксана решила первой поприветствовать Ларионова, когда тот приблизился.
Но Максим, не услышав её слов и даже не посмотрев в её сторону, сходу подхватил Лену на руки и вместе с нею закружился.
Товарищи Ларионова и остальные военные одобрительно присвистнули. Кто-то даже выкрикнул: «Гляньте, что
командир вытворяет».
Тем временем Лена, положив ладони на щёки Максима, нежно произнесла:
— Значит, геологической разведкой занимаешься, да? — вспомнила она причину командировок, которую Ларионов озвучил на их прошлой встрече.
— Вроде того, — ответил Максим.
После этого девушка прильнула к губам мужчины, что вызвало ещё одну бурную волну одобрительных выкриков со стороны товарищей Ларионова.
А её подруга Оксана наблюдала за всем этим с открытым ртом и не могла поверить в происходящее.
Глава 4
Бессилие
17 июня 2024 года.
База «Сибирская».
Московское время — 13:10.
Аномальное время — 07:00.
За время службы в проекте «Вторжение» я просыпался по-разному. И на больничной койке, и под завалами. Однажды проснулся даже от того, что меня дикий за ногу тащил прямо по асфальту. Но чаще всего приходилось это делать под крик дневального: «Подъё-ёёём!». После которого начиналась шумная симфония казарменного утра.
В такие моменты, как правило, кто-то рядом спешно одевался, бурча себе что-то под нос. Другие уже громко топали по взлётке. Непременно кто-то что-нибудь ронял, и обязательно это было металлическим. А дежурный тем временем постоянно прикрикивал на солдат, чтобы те быстрее закончили все утренние мероприятия, а затем убрались прочь из казармы.
Разумеется меня, как командира боевого отряда, вся эта утренняя суматоха напрямую не касалась. Ведь я сам устанавливал распорядок дня для себя и своего боевого отряда.






