Помню, как я морщил свой лоб в попытке разобраться, куда всё это можно применить, и меня озарило! Подёргав маму за руку, я гордо сказал:
— Понял!
— И что же ты понял, маленький лорд? — улыбаясь, спросила она.
— Ты кого то накажешь! — уверенно сказал я. — Кормить будешь этой рыбой, а игрушки поменяешь на деревя…
Тут меня пронзил ужас, потому как я осознал, сколько этого добра будет идти к нам, и, не веря сам себе, прошептал:
— Ты накажешь всех?
Со страхом наблюдая за сложившейся от хохота графиней, я почувствовал, как по щекам сами собой потекли слезы, а сам я попытался отступить назад, но заметившая это мама шагнула и прижала меня к себе.
— Ох, сынок, — аккуратно вытирая платочком глаза, дрожащим от смеха голосом сказала она. — Вовсе нет. Подобная жестокость не красит правителя. Но признаю, что если кто-то всерьёз меня рассердит, то я воспользуюсь твоей идеей.
Она с улыбкой посмотрела на меня и подмигнула, а я вновь содрогнулся.
— На самом деле, как ты думаешь, кто богаче — мы, или баронство?
— Мы, конечно! — уверенно ответил я. — Вон, как бедно тут все живут!
— Не маши руками! — строго сказала мама. — Но ты прав, население бедное, а значит, нет налогов, а значит — пустая казна. Это приграничье, сынок, из чего следует, что барону нужно содержать большую дружину, которой нужно платить. Так что, ему нужны деньги, понимаешь?
— Да, — уверенно кивнул я. — А причём тут рыба?
— А скажи, если ты голоден и кто-то бросит тебе под ноги кусок хлеба — ты его съешь?
— Нет, конечно! — возмутился я. — Это унизительно.
— А дашь ли ты кому-то золотой в долг, зная, что тебе его не вернут?
— Нет! — решительно отверг такую глупость я.
— Хорошо, — сверкнула улыбка
на ее лице, — мы уже совсем близко! Тебе известно, что мы и баронство — союзники?
— Да, — кивнул я, — отец рассказывал мне перед поездкой и просил хорошо себя вести. — Баронство защищает нашу границу. И если они не будут этого делать, то нам придётся делать это самим. А чтобы защищать границу, нужны….солдаты, — закончил я, — которым полагается жалование, но денег нет… О! То есть, мы купили все это просто потому, чтобы помочь барону?! — воскликнул я.
— В первую очередь, себе, сын! — поправили меня. — Мы не дадим баронству денег в долг, потому что оно не сможет их вернуть. Дать их в подарок — означает оскорбить. Вот мы и купили всё это, — завершила она объяснение и с сомнением произнесла:
— И как-то приспособим. Игрушки пойдут крестьянам, рыбу засолим на случай голода или войны и разошлем по гарнизонам. Надеюсь, наши солдаты нас простят, — вздохнула она и мы продолжили путь.
Пока я предавался воспоминаниям, ноги сами собой принесли меня ко входу на рыночную площадь. Машинально проверив кошелёк, я переложил его за пазуху.






