Сомнений, что это не Арман, оставалось все меньше: Арман не обладал такой силой. Арман не был магическим огнем, скрытым за умело поставленными щитами. Арман не смотрел бы прямо в глаза вождю, как равному. Никто бы не осмелился, кроме равного. И уверенность этого незнакомца в своем праве ошеломляла и пугала.
Наверное, Элизар тоже это понимал и не спешил ломать гордость неразумного. Выразительные глаза его зажглись стальным блеском, губы вытянулись в знакомую, игривую улыбку, и Рэн выдохнул с облегчением: Элизар явно относился к наследнику, как и к любому
виссавийскому ослушнику, а с ослушниками, которых среди магов всегда хватало, вождь умел обходиться с самого детства. Умел сделать так, чтобы те не заплатили за свою глупость смертью.
Вождь шагнул вперед, и пальцы его впились в шею изумленного наследника. Одно движение, и неразумный оказался вжатым в стену, беспомощный и вновь испуганный. Он попытался вырваться, схватил руку вождя, раздирая ее в кровь ногтями, и глаза его вспыхнули ярким светом. Сила его, все более ощутимая, начала давить в щиты, полилась по полу синим туманом, бередя душу пряным запахом. Еще немного и выплеснется волной, разнесет всю спальню в клочья, но вождь тихо прошептал:
— Даже не думай. Меня ты не ранишь, а вот твою красавицу никто защищать не будет... и если твоя магия вырвется наружу?
Нечестно, наверное. Наследника жаль. Вспыхнул серебром взгляд Элизара, и морозный запах смешался с пряным, а туман на полу стал стремительно белеть, сверкать чистотой. Душа запела, оглушила тоской, отзываясь на знакомую с детства силу, вздохнул судорожно за спиной брат. Наследник сглотнул, в глазах его промелькнуло что-то, похожее на детское удивление, упали безвольно вдоль тела руки, на лице застыла маска безразличия. Он сдался... но страшной была эта сдача, слишком близкой к отчаянию.
— Вот и молодец... — сказал вождь, наклоняясь к наследнику. — Твоя душа все еще бунтует, но твое тело подчиняется мне... ты же знаешь? Правда? Чувствуешь...
— Подло... — прохрипел наследник. — То, что ты делаешь, подло...
И Рэн бы с ним согласился... только вот выхода у вождя не было. Наследник должен был остаться в Виссавии, он не мог уйти завтра в Кассию... облако над его головой слишком густое, а опасность слишком ощутимая. Если они не вмешаются, наследник вскоре умрет. Потому не вмешиваться они не могут.
— Я всего лишь возвращаю моей стране то, что ее, —
резко ответил Элизар, еще более сжимая пальцы. — А теперь, малыш, позови хариба Армана. Позови, будь хорошим мальчиком.
Просит, не приказывает, мягко и аккуратно. Просьбе, даже если это просьба вождя, можно отказать. Наследник, видимо, и собирался. Лицо его напряглось, меж бровями пролегла глубокая морщина.






