Но стоит ли удивляться? Гордые женщины Виссавии, тем более из рода вождя, не терпят плетки.
«И у меня нет времени, чтобы ее убедить... Целитель судеб меня изменил...»
Изменил ли?
Или просто позволил на время прийти в себя?
Элизар не знал и вздохнул с облегчением, когда в арке исчез последний из гостей. Все вернулось на круги своя. После недолго отдыха он вошел в затемненную спальню, где на широком ложе, под легким, расшитым серебром балдахином мирно спал наследник.
– Как ты и приказывал, вождь, – доложил Арам. – Никто не входил в мои покои. Никто не знает, что он остался в Виссавии.
Вождь не слушал, ведь сейчас это неважно. Наследник здесь, кассийцы ушли из клана и теперь им никто не помешает. Он опустился на край ложа и пригляделся к мирно спавшему пленнику. Наследника переодели в виссавийские одежды, и в медово-вечернем свете, в легкой белоснежной тунике он казался молодым, почти беспомощным. Темные волосы его
рассыпались по подушке, пухлые губы слегка приоткрылись, открывая ровный ряд белоснежных зубов, а на большом пальце правой руки поблескивало узнаваемое до боли колечко.
– Вот что ты искал в покоях моего племянника, – задумчиво сказал вождь, снимая кольцо. – Теперь тебе это не нужно… никогда не было нужным.
Он провел рукой над лицом спящего, коснулся тонко расшитого ворота туники, и, положив руку на грудь наследника, мягко повел ладонь вверх. Наследник застонал во сне, его кассийская сила, отдаленно знакомая, устремилась к ладони, легким потоком полилась по кровати, на пол, к узким и высоким дверям, и показалось вдруг, что ударили в стены замка огромные крылья.
– Мой вождь! – позвал встревоженно Арам, но Элизар едва его слышал: опустошить наследника оказалось не так и легко, сила его была ошеломляющей, а еще более ошеломляющим было его… слепое доверие.
– Хэрэле… – прошептал наследник, и Элизар вздрогнул, подумав, что ослышался: так обращались в Виссавии дети к своим старшим родственникам. Но у Элизара не было родственников в Кассии… не было никого, о ком бы он не знал: никто бы не позволил кому-то кровей виссавийских вождей жить в безызвестности в чужой стране… разве что… Мысль пришла и ушла, растворившись в магическом мареве, наследник застонал вдруг, выскользнула из-под
его ресниц, потекла по щеке слеза, легким шорохом проскользнул по спальне стон:
– Прекрати! – и вождь убрал ладонь с груди наследника.
И сразу же исчез, будто и не было его, туман кассийской магии, окутало наследника белоснежное сияние, и в спальне запахло уже не кассийской, виссавийской силой… Богиня, они не ошиблись… не могли ошибиться… Виссавия его признала.






