Любопытно стало: кто же там, все-таки? Она затаила дыхание и отчетливо различила в наступившей тишине тяжелое влажное сопение, похожее на человеческое. «Не человек это! – подумала Евдокия. – С чего бы человеку молча стоять у меня за спиной?» Ее взгляд упал на блестящий бок чайника, выглядывавший из корзинки. Новый чайник, хороший, но с изъяном: носик слишком низко расположен – чуть качнешь, и вода выливается. Евдокия купила его для себя, но, разочаровавшись, решила отдать нечисти вместе с прочими дарами – двумя пятикилограммовыми кулями муки, тремя пакетами сахара по килограмму каждый, двумя пачками гречки по восемьсот граммов, упаковкой чипсов и тремя пригоршнями конфет россыпью. Обычно нечисть благодарила за дары, возвращая корзины, наполненные грибами и ягодами, к порогам домов их владельцев, но если удавалось угодить нечисти чем-то особенным, то впоследствии можно было обнаружить в своих корзинах еще теплые тушки зайцев или рябчиков, а то и свежих, разевающих рты карасей.
В хромированной поверхности чайника отражалось окружающее пространство, в которое попадала сама Евдокия и тот, кто стоял позади нее. Его огромная косматая голова возвышалась над ней, присевшей рядом с «сусеком». Евдокия сделала вид, будто поправляет что-то в корзине, а сама продолжала разглядывать отражение в чайнике. Осторожно сдвинувшись чуть в сторону, она увидела нечисть целиком. Существо походило на человека – две руки, две ноги, тощая фигура, но под космами вместо лица чернела жуткая морда, а тело покрывали лохмотья в пятнах засохшей грязи, к которой прилипли клочья шерсти, птичьи перья и сухая хвоя. Существо выглядело именно так, как описывали его сельчане, которым удалось его заметить. Они и прозвали лесных чудищ кукомоями – уж больно те походили на чумазых неряшливых
людей. Теперь и Евдокия убедилась, что это были не сказки. Только вот на сельчан, повстречавшихся с кукомоей, впоследствии нападала неизвестная хворь: они быстро хирели и с тоской поглядывали на лес, как будто их тянула туда неведомая сила. Казалось, они становились чужими в родном поселке. Может, они сами превращались в лесную нечисть и эти перемены, пока незаметные внешне, происходили у них внутри. Для тех, кто увидел кукомою, все заканчивалось печально: они либо умирали от истощения, либо уходили в лес и больше не возвращались. Таких случаев было не так уж много, но достаточно для того, чтобы люди в поселке запомнили: на кукомою ни в коем случае нельзя смотреть. Евдокия мысленно отругала себя за свое любопытство, но понадеялась на то, что увидеть отражение кукомои – это не то же самое, что взглянуть на нее саму.
Словно почувствовав на себе взгляд Евдокии, кукомоя бесшумно отступила и скрылась в лесных зарослях.






