Слой пыли не был потревожен, за исключением тех мест, где его подняло при падении двери, но это не означало, что помещение было пустым. Многие, как боты, так и люди, предпочли бы подобное место огням Шайенна.
Номера и стены не всегда означали безопасность.
Слегка наклонившись вперед, он заглянул за косяк. Его процессоры быстро сравнили комнату с последним
упоминанием в его памяти. Ничего не изменилось, за исключением упавшей двери. Удовлетворенный, Ронин продолжил путь по коридору.
Дойдя до конца, он вошел в большую комнату, которая когда-то служила местом, где люди собирались и ели. Длинные столы и стулья были опрокинуты, ножки отломаны, а солнечный свет струился сквозь разбитые окна. Подняв оружие, он осмотрел окрестности.
Хотя пыль здесь постоянно поднималась ветром, повсюду были отчетливо видны отпечатки ботинок. Они прошли между столами в темную кухню и вдоль стены справа, остановившись у туалета. Походка была неровной, местами ступня была нечеткой из-за того, что он волочил левую ногу. Либо человек, либо поврежденный бот, хотя Ронин подозревал, что даже у поврежденного бота походка была бы более размеренной.
Он отошел в сторону к столешнице, настраивая прибор ночного видения, чтобы осмотреть кухню. Кто-то недавно прошел здесь и разнес все на куски, как будто там действительно могла остаться еда после стольких лет; по человеческим подсчетам, «Отключение» произошло по меньшей мере за пятнадцать лет до того, как Ронин был разбужен Пророком, и сейчас Ронину шел сто восемьдесят пятый год с момента реактивации. В наши дни у людей были проблемы с сохранением урожая в течение нескольких
месяцев
.
Ронин пересек кафетерий, следуя по дорожкам к туалетам. Он остановился у двери с выцветшим изображением круга на верхней точке треугольника. Это был женский туалет, хотя он не понимал, почему эти данные пережили «Отключение», когда было потеряно так много всего остального. Крепко прижимая приклад винтовки к плечу, он медленно толкнул дверь левой рукой. Ржавые петли протестующе заскрипели.
Внутри не было света; он переключил свою оптику на инфракрасную и осмотрел комнату. Все кабинки были открыты, все пусты, и единственным теплом, которое он почувствовал, было его собственное отражение в разбитом зеркале — ярче всего оно просачивалось сквозь пулевые отверстия
в его корпусе.
Он направился прямо в мужской туалет. Там было так же холодно; кто бы ни был здесь, он ушел. Вернувшись к своей обычной оптике, Ронин достал фонарик из внутреннего кармана пальто и включил его.
Остатки небольшого костра лежали под открытым потолочным вентиляционным отверстием, древесина почернела и крошилась.






