Видимо, пытаясь доказать, что он не бездельник.
— Повреждения устранены на девяносто восемь процентов, — раздражённо сказал он. — Время окончания ремонта: двенадцать суток, четыре часа, пятнадцать частей и сто десять долей. И это если оно опять не скажет, что каких-то запчастей не хватает, и не начнёт их несколько недель производить. Вот как мне знать, чего ему опять хватать там не будет, если оно и само не знает, пока до того сектора не дойдёт? Я что, техник?
— Ладно, проехали, — сказала бабушка, и в зале повисла безрадостная тишина.
Прошло несколько минут, но ничего больше не происходило,
и я перевёл взгляд на окно с темнотой передо мной. От нечего делать я стал разглядывать белые чёрточки в нём, пытаясь найти в их появлении какую-то закономерность. А чем мне было ещё заняться? Пошевелиться я не мог, поговорить с бабушкой тоже. Как и прошлый раз, мне оставалось лишь подневольно ждать, пока меня отсюда не «прогонят» или не «заберут». Как самому проснуться от собственного сна, я не знал.
Казалось, что удручающее безмолвие затянулось на целую вечность, но, может, прошёл и десяток минут всего. Первой его нарушила снова бабушка.
— Ты уже придумал, что скажешь своему сыну, когда его увидишь, бездельник?
— Перестань меня «бездельником» называть, — грустно сказал мужчина. — Ты же знаешь, где я был.
— И что? — скептически ответила бабушка. — Хочешь сказать, что ты там был занят «делом»?
— Нет… — в голосе мужчины послышалась безудержная тоска.
— Я и говорю — бездельник! — сказала как отрезала бабушка.
«А она категорична, как и всегда», — я улыбнулся во сне. Я был уверен, что это сон.
— Мама, ты жестока, — вздохнул мужчина.
«Мама? У бабушки что, были дети?» — неподдельно удивился я
Но тут до меня вдруг дошло, «чему» я только что удивился, и я засмеялся. Во сне.
— Так что ты решил, Рэд?
«Рэд?» — продолжал удивляться я.
Мысленная математика во сне мне давалась как-то особенно плохо. Я пытался связать воедино всё только что услышанное, но слова разбегались в разные стороны, выскальзывали из поля зрения и просачивались сквозь пальцы. Мне всё не удавалось схватить их «за хвост». На этот раз я не сдавался, и моё упорство было вознаграждено — я всё же сделал вывод. У моей бабушки есть сын. Его зовут Рэд. Я бабушкин внук. Моего отца зовут Рэд… Отец?!
«Всё, дожили, — безрадостно
подумал я. — Мне теперь снятся отцы, которые спешат ко мне из глубин моего сознания».
Я глубоко вздохнул, но на этом мой сон не закончился, и пришлось слушать дальше.
— А что мне ему говорить? — невозмутимо ответил мужчина. — Я его просто обниму, как сына.
— Рэд, ему двадцать пять должно быть уже! Двадцать пять! А не пять! — вскипятилась бабушка.
— И что? Он что, меньше от этого сын? — всё также невозмутимо ответил Рэд.






