– Крути педали!
И бросилась на нос, вытянувшись туловищем и руками. Она увидела, как быстро к ней приближается белая масса, скользящая под водой, как призрак. Он вытянула руки и ухватилась за шкуру обеими руками, но течением собаку толкало под лодку. Анна поискала, обо что бы упереться, но не нашла, потеряла равновесие и упала в море. Она проплыла под катамараном, глотая воду, ударилась затылком
о корпус, но не отпустила руки. Одной рукой она держала собаку, а другой ухватилась за лестницу. Чуть не утонув и растянувшись, как швартов между Пушком и лодкой, она держалась, пока не стало легче. Астор, пытаясь помочь ей, поскользнулся на мокром пластике и чуть не упал за борт тоже. Он встал и схватил сестру за запястье.
Они пытались поднять собаку на корму, она толкала снизу, а он дёргал за лапы сверху. Собака была будто свинцовая.
– Тащи, тащи его, – сказала Анна и забралась на борт, тяжело дыша вместе с братом.
Вдвоем, упираясь ногами в поручень, они сумели затащить Пушка на лодку.
Анна дико устала, дрожала от холода, почти не дышала. Её рвало морской водой и "Шардоне". Астор тяжело дышал.
Они трясли собаку, пытаясь оживить её, но голова с широко раскрытыми стеклянными глазами безжизненно подпрыгивала на стеклопластиковой поверхности. Язык свисал изо рта.
– Он умер? – пробормотал Астор.
Анна стала бить собаку по груди, крича:
– Нет, он не умер.
Пёс был похож на кошек, у него было семь жизней. Он пережил пытки сына хозяина свалки, пожар, смертельные схватки, голод и жажду, раны, инфекции, а теперь вот так умер.
Анна села и закрыла лицо руками:
– Это я виновата… Это я виновата…
Астор
плакал, уткнувшись псу в шею. Море обдавало их брызгами и тащило к побережью Калабрии.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Пушок еле заметно постучал хвостом по палубе.
Он ещё не использовал седьмую жизнь.
– Я на нём женюсь, – Анна прижималась к Пушку, который плевался водой. – Можно жениться на собаке?
– Не знаю, – развёл руками Астор.
Девочка, дрожа, поцеловала морду овчарки и прошептала ему на ухо:
– Прости. Ты мой любимый. А я стерва.
– Я тоже хочу выйти за него замуж, – сказал Астор.
– Хорошо. Мы оба на нём женимся.
Анна, стуча зубами, сняла с себя мокрую одежду, насухо вытерла кожу полотенцем и переоделась.
Она налила в руки Астору немного вина для Пушка, но тому оно не понравилось. Вскоре, как будто с ним ничего не случилось,
как будто он не воскрес, собака встала на ноги, пару раз отряхнулась и неуверенно на лапах расположилась на носу.
Анна и Астор снова заработали педалями, а солнце продолжало клониться к закату. Течение быстро толкало их к земле, волны разбивались о нос, обрызгивая их солёной водой, которая высыхала на лице, превращаясь в маску. Время от времени летучие рыбы выпрыгивали из воды и уносились прочь.






