ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анна, Автор - Амманити Никколо, , Жанр - Эпическая фантастика, Фантастика. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Анна Амманити Никколо Анна, Автор - Амманити Никколо, , Жанр - Эпическая фантастика, Фантастика. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Никколо Амманити Ему было три, может быть, четыре года. Он сидел в кресле из дерматина, положив подбородок на зелёную футболку. Джинсы были спущены поверх кроссовок. В руке мальчик сжимал деревянный поезд, держа его между ног. В другом конце комнаты на кровати лежала женщина лет тридцати или сорока. Её рука, покрытая красными пятнами и тёмными струпьями, была подключена к давно пустой капельнице. Вирус превратил женщину в задыхающийся скелет, покрытый сухой, гнойничковой кожей, но не смог отнять у неё былую красоту, о которой напоминали форма скул и носа.. Мальчик поднял голову, посмотрел на женщину, ухватился за подлокотник, вылез из кресла и с игрушечным поездом в руке подошёл к кровати. Женщина этого не заметила. Глаза, превратившиеся в две тёмные лужи, смотрели в потолок. Малыш потеребил пуговицы грязной наволочки. Светлые волосы падали ему на лоб и в свете солнца, просачивающегося из-за белых штор, казались нейлоновыми нитями. Внезапно женщина приподнялась на локтях и выгнула спину, будто ей вырывали душу из тела, сжала простыни кулаками и упала в приступе кашля. Она пыталась вдохнуть, широко раскинув руки и ноги. Потом её лицо расслабилось, она широко раскрыла губы и замерла с открытым

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она расстегнула шорты, но пока снимала их, от внезапного шума, похожего на треск ветки, у неё перехватило дыхание. Шум принюхивающихся собак.

Он зажала рот и упала голым задом на коврик, стараясь не дышать, не дрожать, даже не шевелить языком.

Собаки царапали когтями по кузову, отчего машина вздрагивала.

Мочевой пузырь расслабился, и влажное тепло скользнуло между бёдер, смочив коврик под задницей. В мгновение чистого наслаждения она раскрыла губы.

И стала молиться – отчаянная просьба о помощи, ни к кому конкретно не обращённая.

Собаки дрались между собой. Они бродили вокруг машины, стуча когтями по асфальту.

Она представила себе, что их тысячи. Машину окружил собачий ковёр, который простирался до моря и гор и окутал планету мехом.

Он зажала руками уши.

Думай о мороженом.

Сладкие и холодные, как градины, на любой вкус. Можно выбрать из разноцветных лотков тот, который тебе больше нравится, и тебе положат его в вафельный рожок. Она вспомнила, как однажды была в кафе-мороженом "Русалки" на частном пляже и прильнула к витрине холодильника:

– Хочу

шоколадное и лимонное.

Мама скривилась:

– Фу, гадость…

– Почему?

– Эти вкусы не сочетаются.

– Всё равно хочу.

– Тогда сама и ешь.

И вот, с рожком в руке, она пошла на пляж и села у кромки воды. Чайки шли одна за другой на палочках, которые у них были вместо лап.

До пожара сладости ещё можно было найти: "Марсы", батончики мюсли, "Баунти" и шоколадки. Они были засохшими, заплесневевшими или погрызенные мышами, но иногда, если повезет, ещё можно было найти неиспорченные. А вот мороженое – нет. Всё холодное пропало вместе со Взрослыми.

Она убрала руки с ушей.

Собак больше не было слышно.

Наступил момент рассвета, когда ночь и день равны по силе, и всё кажется больше, чем на самом деле. Молочно-белая полоска легла поперёк горизонта, а ветер шелестел среди почерневших от огня пшеничных пятен.

Анна вышла из машины и потянулась. Лодыжка болела, но после отдыха меньше.

Шоссе было похоже на струю лакричного ликёра. Вокруг машины асфальт был усеян отпечатками лап. В 50 метрах над прерывистой полосой что-то виднелось.

Сначала ей показалось, что это её рюкзак, потом – автомобильная покрышка, потом – куча тряпья. Но тут куча поднялась и превратилась в пса.

ПЁС

С ТРЕМЯ КЛИЧКАМИ

Пёс родился на свалке на окраине Трапани, под остовом "Альфа-Ромео". Его мать, мареммо-абруццкая овчарка по кличке Лиза, пару месяцев кормила его молоком вместе с пятью братьями и сестрами. В упорной борьбе за соски самый тщедушный не выжил. Остальных, едва отняв от груди, продали за несколько евро, и только он, самый прожорливый и резвый, имел честь остаться.

Даниэле Оддо, хозяин свалки, умел считать деньги.