— Это полная неправда. Итан изменился, но я все равно не могу удержаться от того, чтобы не сказать это. Продолжаю врать себе, прекрасно понимая, насколько нелепо звучу для всех. — Всегда было, и всегда будет. — Мэтт усмехается.
— Это неправда, и ты это знаешь.
— Когда я ему надоем, он вернется к тому, что ему удобно.
— Ты близка к нему. Ты любишь его. Но ты еще не все о нем знаешь.
Я смотрю на Мэтта, не веря, что его слова смогут заставить меня передумать.
— Правда? Чего я не знаю?
Его улыбка становится еще шире.
— Ладно. Нет проблем. Кто-то оплатил все больничные счета твоего отца?
Я резко выпрямляюсь.
— Благотворительная организация, — мои слова звучат резко. Я тщательно изучила эту благотворительную организацию, чтобы убедиться, что за ней не стоит Итан.
Мэтт качает головой.
— Это все от Итана. Каждый цент.
Я вздыхаю.
— Значит, он пытался купить мою привязанность? Мило. — Я такая засранка.
— Если он это делал, почему бы ему просто не сказать
тебе? — в его словах есть смысл, но я качаю головой, все еще не убежденная.
— И он не пытался купить твою привязанность. Он пустил ее в ход, как только узнал, что ты борешься. Еще до того, как между вами возникли серьезные отношения. Еще до того, как он познакомился с твоим отцом.
— Нас потянуло друг к другу с первого дня знакомства. Если он так поступил, то только потому, что это было частью какой-то большой игры. Он такой, какой есть.
Мэтт смеется.
— Почему бы тебе не спросить свою коллегу Джилл, правда ли это. Итан пытается залезть и к ней под юбку?
Я бросаю на него взгляд.
— Что?
— Ее ребенку восемь лет, и он перенес три операции на открытом сердце, прежде чем ее взяли на работу в «Мейсон и Партнеры». Он сделал то же самое для нее. Долг в сто двадцать пять тысяч долларов за операции исчез. Она даже не подозревает, что это был он.
— Ты пытаешься его прикрыть. — Я качаю головой, все еще отказываясь в это верить, хотя и чувствую, что это, скорее всего, правда.
Мэтт смотрит на меня, как на глупую.
— Итан в офисе — костюм Итана — это притворство. Это не он. Посмотри мне в глаза и скажи, что я ошибаюсь.
Поднимаю взгляд и вижу, как убедительно Мэтт говорит. Я ломаюсь, мое тело сдается. Тянусь и обхватываю его широкие плечи. Рыдаю ему в грудь.
— Прости меня, хорошо. Прости меня, не знаю, почему я такая.
Мэтт гладит меня по волосам.
— Потому что твой отец
умер, и ты злишься. Мы все понимаем. Это больно.
— Я сказала ему, чтобы он уходил. Сказала ему, что со мной все в порядке. Что все в порядке. — Мои слезы впитываются в рубашку Мэтта.
— Я знаю. И он знает.
Я отталкиваюсь от него и вытираю слезы с глаз ладонями.
— Где он?
Мэтт и Келси ухмыляются достаточно широко, чтобы показать зубы.
— У себя дома. Он в полном дерьме. Предупреждаю тебя.
Я поднимаюсь с дивана.
— Отвези меня.
— Думал, ты никогда не попросишь.






