Теперь все три священника уставились в шесть глаз и три негодования на Алонсо.
— Я привязывал… — паршивец ловко избежал кулака отца Гюства, жаль его не удалось избежать животу епископа.
— Марек, мы обязательно оборвём уши этому паршивцу. М… А святые отцы завтра зайдут тебе пообедать и… Подожди, а что, тот домик во дворе корчмы, ты его сдаешь сейчас? Мои братья прибыли прямо из Авиньона от самого Папы Иоанна и им нужно встретиться с нашим епископом, не можешь ли ты поселить их у себя. В том домике, и позаботиться об их питании, ну и прочих услугах. Одежду постирать. Они ведь давно в пути. И у тебя же есть большая конюшня для их мулов? —
отец Рубио прямо сиял. Нашёл способ выпроводить гостей. А то ведь объедят.
— А цветы? — кабатчик был в чёрном фартуке, с чёрным платком на голове и с чёрными глазами. Может он и ездит на тех козлах?! Вон какой огромный тесак у него в руке.
— Цветы? — доминиканец вышел на освещенное место перед Мареком.
— Цветы?! — поиграл тесаком шеф-повар.
— Конечно, Марек, святые отцы возместят тебе ущерб, а я отпущу тебе совершенно бесплатно любой твой грех.
— Хм. Любой?
— Любой, Марек. Так что с тем домиком?
— Конечно. Я с удовольствием сдам его святым отцам. И их мулам. В смысле конюшню сдам. Можете перебираться прямо сейчас.
Ночной мглой, подгоняемые в спину хлёсткими ударами холодного ветра с дождём, посланцы Папы Иоанна двадцать второго прошли по узкой улочке с полсотни шагов, повернули и оказались перед приземистым двухэтажным зданием с масляным фонарём над входом. Фонарь был подвешен на цепи, и ветер, забавляясь, раскачивал его, надеясь сорвать и загасить наконец тусклый огонёк.
— Пройдёмте святые отцы… А вы есть-то… голодны? Нет так да? Не будете?
— Хотим! Хотим! — закричал отец Гюстав. Он последним шёл, таща своего мула чуть не силком. Видно ему досталось под этим фонариком от Марека, и он туда больше особо не стремился, чего там делать, всё что могли они уже объели.
— Ладно. Скажу… Жуже скажу, чтоб в помоях посмотрела.
— В помоях? — даже остановился доминиканец. Разговаривали на италийском. До того как завести своё заведение Марек двадцать лет повоевал на юге в том числе и за Геную. Наёмником был. Так что языком ромеев владел прилично, хоть и с акцентом смешным, вот отцу Гюставу и показалось, что просто не то слово вставил корчмарь. Перепутал.
—
А где по вашему, святой отец, я для ваших мулов найду ночью еды. Знамо дело в помоях.
— Ага, вот тут ступенька… осторожней. Ну, что же вы, Ваше Высокопреосвященство?! Теперь синяк будет и нос опухнет. Ох-ти а кровь-то как хлещет. Бяда. Поакуратнее надо. Зальёте тут всё кровью, отмывай потом за вами. Так вы мне всех посетителей разгоните. Цветы объели, кровью дверь и ступени залили. Придут люди, а не красоты былой, ни порядка, в крови всё. Эх.






