Ей тоже нужно было размяться. Вообще она впервые после того, как родила котят, позволила себе такие вот гонки с препятствиями. Во рту у неё был зажат небольшой мешочек. И, вероятно, именно за ним и гонялся егерь.
— Ефим!
Командир этого недотёпы стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. На его лице играли желваки, а губы были плотно сжаты. Он был зол, и это не сулило мальчишке ничего хорошего. Услышав мой голос, Ефим обернулся и быстро подошёл к окну.
— Какого хрена здесь происходит? Кто этот щегол?
— Сергей ПроРысев, — Ефим встал таким образом, чтобы и парня видеть, и меня. — Прибыл вчера, чтобы сменить Петьку. До этого был на изнанке,
на которую из Ямска можно попасть. Его впервые туда направили. И как по заказу случился прорыв второго уровня. Летяг много набили, но эти твари для нас лишними не бывают. Мы же почти и не продаём их, разве только очень ограниченно лечебные зелья, у нас же приготовленные.
Фыра не смогла затормозить на повороте и сбила с ног вышедшего из дома Кузьму. Тот шёл с полным ведром воды. Ведро взлетело вверх, а потом приземлилось точно ему на голову, предварительно окатив водой.
— Ах ты ж зараза пушистая! — заорал Кузя, но из-за надетого на голову ведра его голос звучал глухо.
— Сергею повезло, прямо на него на выходе из форта стая летяг налетела, — продолжил говорить Ефим.
— В мешочке макры? — я усмехнулся.
— Макры, — ответил сотник. — И я не представляю, как забрать этот проклятый мешочек у Фыры.
Тут Сергей сумел догнать наглую воровку, которая спёрла его первые макры, и теперь подступал к прижавшейся к дому рыси, уговаривая её.
Фырочка, отдай мне кристаллы, пожалуйста. Я тебе немного отсыплю, — ворковал егерь. Я же высунулся ещё сильнее и гаркнул: — Да что ты с ней нянькаешься?! Хворостину хватай и поперёк задницы!
Сергей и Ефим так на меня посмотрели! А, ну да, как можно рысь вдоль хребта? А то, что она совсем обнаглеет, их не трогало. Я вскочил на подоконник и спрыгнул с той стороны. — Ну всё, попалась! — и, подобрав с земли какую-то ветку, двинулся к Фыре.
Рысь смерила меня недовольным взглядом, выплюнула довольно пожёванный мешочек, а потом исчезла.
— Надо же, — я покачал головой. — Куда она, не в курсе?
— К котятам, — ответил Ефим. — Почему она этого не делает постоянно?
— Потому что ей больно, — я отшвырнул палку и потёр шею. — Лебедев исследовал этот феномен. Что-то с гормональным уровнем связано, и ей больно, когда она перемещается
самостоятельно. Так что делает это Фыра крайне редко: только если мне грозит нешуточная опасность, ну или чтобы сбежать от меня и избежать вполне заслуженного наказания.
— Почему она позарилась на эти макры? Они же некрупные и слабенькие? — тихо спросил Сергей, всё ещё сидевший, опёршись одним коленом о землю.






