— Почему? Зачем я вам нужна?
— Когда Крест сказал, что ты стала для нас сестрой, он не солгал. Это действительно так, — его голос был спокойным, глубоким, но в нём прозвучали странные нотки, будто это была печаль. — И мы не дадим тебя в обиду, милая.
Тэлли замотала головой и выдернула свою руку, не в силах вынести тепло его прикосновения. Она отвернулась к стене, позволяя страданию целиком поглотить её. Его слова звучали как обманчивая надежда, иллюзия, которой она мечтала коснуться, но боялась, что это лишь наивный мираж семьи, о которой она так отчаянно мечтала.
Накрывшись одеялом с головой, она предалась безудержным рыданиям, открыв сердце той боли, что разрывала её изнутри с самого разговора с Токсом у моста. Она казалась невыносимой, и лишь слёзы давали возможность хоть немного ослабить её, словно заполняя солёной водой ту бездну, что осталась после предательства друзей. Воспоминания накатывали, словно тяжёлые волны, захлёстывая её и погружая в тёмную пучину страданий. Тэлли казалось, что она снова тонет, что ледяная вода накрывает её с головой, вытесняя воздух, лишая жизни, оставляя лишь мрак и отчаяние. Это всепоглощающее чувство было мучительно, и ни крики, ни рыдания не могли его унять.
Внезапно она ощутила, как Туррен обнял её, крепко прижимая к себе. В его шёпоте она распознала колыбельную, ту самую, что звучала уже не
раз за последние дни, но к словам она прежде не прислушивалась. Теперь же, никуда не в силах деться от его голоса, она поддалась спокойному тембру, позволяя ему убаюкать её. Под звуки его тихой мелодии Тэлли погрузилась в сон, а в её голове отголоском звучали нежные ноты и слова его песни[1].
Закрывай глаза,
Тихо шепчет ветер,
Звёзды светят ярко,
Охраняя сон,
Скоро будешь в мире
Чудесном и родном.
Тэлли-Тэлли-динь-динь-динь,
Засыпай, любовь моя.
Тэлли-Тэлли-динь-динь-динь,
Слушай песенку ручья.
И лишь спустя пару дней, когда Тэлли наконец смогла прийти в себя и встать. Усевшись у окна, в которое безжалостно стучал осенний дождь, она напевала ту самую мелодию. Её тихий мотив словно укрощал боль, и она чувствовала, как песня Тура действительно приносит успокоение. Когда Туррен застал её за этим занятием, она сумела ему слабо улыбнуться, чтобы хоть немного развеять его тревогу,
ведь все эти дни он выглядел обеспокоенным, и Тэлли хотелось как-то отблагодарить его за помощь.
— Туррен, спасибо тебе огромное за…, — не найдя нужных слов, она махнула рукой, охватывая взглядом всю комнату. — За всё.
— Не стоит, милая. Я и не мог иначе, — ответил он тихо.
— Почему? — этот вопрос мучил её все эти дни: почему он так добр к ней, почему они все заботятся о ней, спасают её? — Что во мне такого, что вы помогаете мне? — решилась она наконец.
Туррен улыбнулся, поставил миски с едой на стол и присел рядом у окна.






