ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мудреца спросили, с какого возраста нужно начинать воспитывать ребёнка, он ненадолго задумался, а потом поинтересовался: «Сколько вашему?» «Три года», - ответили ему. «Тогда вы на три года опоздали», - изрёк мудрец. А вот на вопрос: «С какого возраста начинать готовить путешественника по параллельным мирам?» - вам никто не ответит. Не потому, что некому. А потому что всё зависит от индивидуальных качеств кандидата в эти самые путешественники. Его одарённости, харизмы, обучаемости, семейных традиций, и тому подобное. Моральных качеств в том числе – без них никуда. О безрассудном авантюризме даже речи не может идти: таких и близко туда не пускают. Главный герой Саги о Головастике сначала думал, что попал в неприятную, и даже опасную, ситуацию, как кур в ощип, а не в параллельный мир или отражённую реальность. В его нежном восьмилетнем возрасте обычные дети не знают таких слов, но кто же их спрашивает? «Коварно хватают за ногу и айда в неизвестность замётывать», - так он шутил...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В общем, дальше всё было с точностью до наоборот.

На моей улице прямо у соседского двора постоянно собирались окрестные дедушки и бабушки. Было самое начало 70-х годов. Старички беспечно шутили, обсуждали новости и сплетни, лузгали семечки, играли в дурака. Заодно присматривали за детворой, пока наши мамы с папами трудились на фабриках или заводах и изо всех сил строили социализм.

Специально для этого у калитки соседей, которые от нас через улицу, стояла большущая скамейка, вокруг которой была утоптанная площадка. Стол для игры в карты или домино приносили отдельно, когда находились желавшие в них поиграть.

В

эту дружную компанию приходили многие окрестные пенсионеры, но и среди них встречались исключения. Отдельно за углом, на своей лавочке, так же часто восседали две интеллигентные старушки, которые всегда игнорировали наше беспокойное общество. И только когда я стал постарше, моя бабуля объяснила, почему они не общаются с этими дамами.

— Это же комсомолки. Они добрых людей раскулачивали, а детки их потом с голоду умирали, — высказала она с удивлением, после чего глаза её стали злыми, потом взгляд остановился, и слёзы так и полились без остановки.

Должно быть, она вспомнила те далёкие времена, и ей отчего-то стало нестерпимо больно. После этого случая я начал побаиваться разговаривать с бабулей.

В то время было не принято вспоминать при детях о том, что пережили их деды и прадеды, да и родители тоже. Так и в моей семье никогда не говорили, что дедушку с бабушкой когда-то объявили кулаками и раскулачили. То есть, забрали всё, что у них было, и даже из собственного дома выгнали.

Впоследствии родители не раз инструктировали меня, что можно и нужно говорить в школе, о чём писать в сочинениях, анкетах для пионерии,

комсомола, и так далее. По всем бумагам я был «из рабочих», и тогда это было правдой. Отец трудился токарем на заводе, а мама на фабрике упаковщицей продукции. Но история моя не об этом.

Отдельно от всей пенсионерской братии обитал мрачный седобородый старик, которого все звали только по имени – Павлом. Этот Павел степенно бродил по округе с палочкой-клюкой, но редко его можно было увидеть дальше пары кварталов от собственной скамейки, торчавшей у калитки дедовских владений.

Стариковские руки были поражены странной болезнью, от которой пальцы неестественно изуродовало и местами согнуло. Зрелище не из приятных, а я ещё, встречая его, постоянно удивлялся, как он такими руками управляется с хозяйством, а особенно со своей тростью. И когда этот суровый и нелюдимый дед ни с того ни с сего заговорил со мной, я чуть не присел от страха.

Именно в то мгновение закончилась моя спокойная жизнь.

Глава 2. Знакомство

— Здравствуй, внучек. Стало быть, ты из наших, из посредников. А я Павел. Для тебя дед Паша.