ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда мудреца спросили, с какого возраста нужно начинать воспитывать ребёнка, он ненадолго задумался, а потом поинтересовался: «Сколько вашему?» «Три года», - ответили ему. «Тогда вы на три года опоздали», - изрёк мудрец. А вот на вопрос: «С какого возраста начинать готовить путешественника по параллельным мирам?» - вам никто не ответит. Не потому, что некому. А потому что всё зависит от индивидуальных качеств кандидата в эти самые путешественники. Его одарённости, харизмы, обучаемости, семейных традиций, и тому подобное. Моральных качеств в том числе – без них никуда. О безрассудном авантюризме даже речи не может идти: таких и близко туда не пускают. Главный герой Саги о Головастике сначала думал, что попал в неприятную, и даже опасную, ситуацию, как кур в ощип, а не в параллельный мир или отражённую реальность. В его нежном восьмилетнем возрасте обычные дети не знают таких слов, но кто же их спрашивает? «Коварно хватают за ногу и айда в неизвестность замётывать», - так он шутил...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Причём же здесь я?

Как ни крути, а чтобы разобраться, нужно было идти к деду. Или ждать, когда у отца будет хорошее настроение, чтобы расспросить о дядьке. Но он родился за пару лет до войны и про погибшего брата мог знать только с чужих слов. «Всё равно попробую разговорить», — решил я и попробовал.

И снова байки о кошках, о походах на ярмарку.

Кое-что новенькое было, конечно. Про возвращение украденных лошадей с другого берега Кубани, про конфеты детям из воздуха, и не гипноз, а самые настоящие. Про мнимое возгорание сена, когда всей улицей его тушили и разбрасывали, а оно оказалось только что скошенным. Про то, как дядька запросто пролазил сквозь заборы и стены, но это точно внушение. Много всего, а того, что нужно, не хватало.

Пришлось переться к дедову двору. Звать его или стучаться в калитку я точно не собирался. Решил пройти мимо его владений, будто в магазин. А вот если он на скамье восседать будет, тогда и поговорить.

До последнего надеялся, что деда на месте не окажется, но он, как и обещал, был на посту. Сидел у калитки и корявыми руками держал костыль.

— Явился, значит. Долго же ты собирался, — завёл Павел невесёлую песню. — Я сижу, жду, а время идёт. Пора тебе начинать, пока холода не наступили. Страшно небось?

— Что начинать? И почему мне должно быть страшно? — приступил я к расспросам и опять забыл поздороваться.

— Пришла пора тебе с собой знакомиться. И время уже назначено. Двадцать третьего августа, стало быть. Хорошо, что сам пришёл. А то пришлось бы ковылять к твоей бабке и за тебя просить. А она уже лет сто, как на меня злая.

Последние дедовские слова я пропустил мимо ушей, а вот фразу «пора тебе с собой знакомиться», повторял снова и снова, опасаясь и забыть её, и понять.

— Что значит знакомиться с собой? Где-то есть другой «я»? Чушь какая. А что будет двадцать третьего августа? — застрекотал я вопросами.

— Зацепило? — усмехнулся дед в бороду. — Ты узнал про семью свою, про дядьку?

— Ерунду я всякую узнал. О фокусах, о гипнозе, о знахаре, — вспылил я не к месту, но Павел будто ничего не заметил.

Пошамкал беззубым ртом и продолжил допрос:

— Так ты понял, почему я силу ведуна не принял?

— Не знаю я ничего про вас.

Только то, что котов с дядькой ловили, и всё, — отмахнулся я от деда, а когда успокоился, чинно уточнил. — И в чём там дело было?

И тут Павла как подменили. Затряс бородёнкой, точно Хоттабыч на футбольном матче.

— Не было никакого дела. Не мог я. Никак не мог! Я же посредником был. Работу свою делал. А времена тяжкие тогда настали. Нашего брата чуть ли не вдвое уполовинили. Вот твой дядька по молодости да по глупости к Ясеню тому и явился. Я-то всегда рядом был. Только сказать никому не мог. И ты теперь не можешь. Одному мне, а другим ни-ни! И учиться хорошо тебе теперь нельзя.