– Придурок чертов, ты оглох или что?! – срываюсь, и в этот момент Камал медленно поворачивается в мою сторону и замечает меня.
Я вижу, как он прикасается к уху и достает оттуда наушник, и сразу понимаю, почему он меня не слышал.
– Ты что-то говорила? – спрашивает он с надменной улыбкой, слегка приподняв одну бровь.
– Я звала вас.…
– Да? А у меня тут песня как раз закончилась и я услышал, что ты звала какого-то придурка чертового, к тому же обозвала его глухим, - вдруг говорит он, заставляя меня покраснеть. – Надеюсь, это было не мне.… Иначе мне бы пришлось и это записать в свой список недовольства, который я
обычно веду, - говорит он спокойно, принимая безразличный вид. Вижу что специально же…. И это больше всего выводит.
– Какой еще список «недовольства»? – уточняю.
– Мой дед попросил меня вести этот список, чтобы не переплачивать за некомпетентность сиделкам, - отвечает он, подкуривая еще одну сигарету. – За каждую провинность или ошибку, обычно старик высчитывает сто долларов.…
Что?
Сто долларов?
Да за месяц с этим типом, я еще и должна останусь!
И что это за список такой? Почему о его наличии меня никто не предупредил? Или о нём тоже упоминалось в той части контракта, который я по глупости не стала читать!
Нужно срочно пересмотреть все пункты.
– Эм…, - это всё что мне удается выдавить, а потом я вспоминаю его последние слова. – В смысле «и это пришлось бы записать»? – спрашиваю взволновано. Неужели он уже что-то записал, в этот чертов список?
– Ну как же…, - говорит этот гад. – Сначала ты без разрешение ворвалась в мою комнату.… Теперь это хамство…
– Что?
– У тебя проблемы со слухом? – спрашивает он.
– Н-нет! Я.… Я считаю что вы не должны ничего записывать в тот список «недовольства»…
– Почему? – спрашивает он спокойно, медленно выпуская дым и глядя на меня из-под слегка припущенных ресниц.
– Потому что я стучала.… Минут десять стучала в вашу дверь и мне никто не открывал.
– Значит, я был занят, и ты должна была ждать, пока я отвечу, - говорит он. Издевается. Точно издевается.
Я уже давно это поняла, и была уже на грани срыва. Но держалась из последних сил, потому что не могла ответить ему должным образом, иначе он бы снова записал бы меня в тот список своего «недовольства».
– А если бы вам стало плохо…. Или вас бы придавило той большой штукой, которую я видела у вас в комнате…
–
Штангой, что ли? – уточняет. Я молчу. – Этими тренажерами я не занимаюсь сам.
Я устало вздыхаю.
– Я ваша сиделка и постоянно должна быть рядом! – напоминаю. – У меня должен быть доступ к вам двадцать четыре часа в сутки.… Приказ самого Виктора Леонидовича. Поэтому, если вы долгое время не отвечаете или не подаете признаков жизни, я могу войти к вам в комнату без вашего разрешения! – настаиваю на своем.






