За узким лазом открывалось небольшое помещение, освещённое тусклым светом, проникающим сквозь трещины в потолке. Здесь стояли грубые деревянные нары, на которых копошились несколько гремлинов. Завидев незваных гостей, твари взвыли и бросились на нас в атаку.
— Петрович, держи их! — скомандовал я, и кабан, с утробным хрюканьем, ринулся вперёд, принимая на себя основной удар. Гремлины, хоть и слабые по отдельности,
навалились на Петровича всей толпой, пытаясь искусать и оцарапать. Бедолаги!
Бой был коротким, но жестоким. Гремлины, с удвоенным запасом здоровья, оказались более живучими, чем ожидалось. Петровичу приходилось нелегко, и я, не мешкая, произнёс заклинание: «Целительное прикосновение!» Зелёный свет окутал раны кабана, быстро залечивая их. Не теряя времени, я выпустил несколько очередей игл из своей трубки, добивая оставшихся гремлинов. А моя атака усилилась, ведь система считала, что я под землей. Приятно!
Добыча была скромная, несколько медных монет, да парочку тряпок.
Второе помещение было больше первого и освещалось несколькими факелами, воткнутыми в стены. Гремлины с жадным блеском в глазах копались в награбленном имуществе, выискивая хоть что-то ценное. Среди поломанных серпов и мотыг, сломанных колес и изорванных сетей, виднелись мешочки с зерном, из которых нагло сыпались семена, становясь добычей полевых мышей. В углу громоздилась куча поношенной одежды: лапти, заплатанные рубахи, выцветшие платки, словно украденные воспоминания о былой крестьянской жизни. На вершине этой горы возвышался начищенный до блеска самовар, явно вырванный из сердца зажиточного дома, символ уюта и достатка, оскверненный жадными лапами гремлинов.
Завидев Лешего и Петровича, они издали боевой клич и атаковали с удвоенной яростью.
На этот раз гремлины были вооружены дубинами и ржавыми кинжалами. Петрович, ощетинившись, принял на себя основной удар, а я, маневрируя между телами, расстреливал врагов из трубки, иногда нанося оглушающий удар. Бой затянулся, гремлины яростно сопротивлялись, но, благодаря моей ловкости и стойкости Петровича, были повержены.
Как и предполагалось, из добычи нам достался самовар. Он тускло поблескивал боками, отражая неровный свет факелов. На боку виднелись царапины и вмятины, свидетельства беспощадного обращения. Не хватало одной ручки, а крышка криво сидела, словно была прилажена
от другого самовара.
Обычный самовар, краденый.
Описание: бедный самовар, сколько чая он мог бы еще согреть, если бы не жадные гоблинские лапы...
У него есть хозяин, спрошу у Олафа, он точно знает всех местных крестьян и фермеров вокруг. Я так понимаю, впереди последняя комната, где нас ждут сильные приятности!
Третье помещение оказалось самым большим и хорошо охраняемым.






