Вот и приходится ей одной крутиться. Матушка по хозяйству целый день хлопочет да огород на себе тянет, Юрка в свои семь лет помогает чем может, а она из леса практически не вылезает; за бортями присматривает, птицу бьёт, беличьи шкурки добывает. И всё это их благодетелю, выборному дворянину Кузьме Ивановичу Левишеву в Даниловское относит. Вернее не самому Левишеву, а холопу его Фомке. Тот проезжим купцам, что по тракту к студёному морю обозом идут, продаёт
и треть выручки бывшим погорельцам выделяет.
Вот и в этот раз она в Даниловское за заработанной деньгой шла. Совсем Юрка поизносился. Думала ему хоть поношенную рубашонку справить И не дошла, поспешно вернувшись на заимку. Рассказа о бое в лесу, умолчав о встрече со странным дворянином. А зачем? Всё равно они больше не свидятся, а ей от отца за её легкомысленность попадёт. Он и так поругал за то, что не сразу сбежала и ухромал в дом, велев покуда никуда не уходить. Мало ли кто по лесу из выживших черкасов шастать может? Лучше затаится на время.
Вот и решила она поутру постирушкой заняться, раз в лес ей ходу нет. Всё матушке помощь будет. А тут Юрка…
— Ты чего оглашенный? Случилось что?!
— Там. Там, — мальчишка остановился, через силу выдавливая слова. — Прискакали!
— Да кто прискакал-то?! — вскипела Мария, не в силах больше сдерживать в себе рвущуюся наружу тревогу. — Черкасы?!
— Да нет! — выдохнул наконец из себя новость Юрка. — Там Кузьма Иванович приехал. Важный! Два холопа при нём, вот! Батюшка не знал, как и встретить, сразу в дом потащил. А холопы во дворе коней обихаживать остались. Вот один мне коня погладить разрешил, а после и сказал, что мол Кузьма Иванович тебя за своего сына сватать приехал! Вот!
— Кого сватать? Меня? — растерялась девушка. — Ты что совсем сдурел?!
О замужестве Мария даже не мечтала. Вернее мечтала, но робко, без особой надежды. Кому она такая нужна? Ни приданного, ни социального положения. Батюшка, поместье потеряв, совсем окрестьянился. Ему даже в послужильцы с его увечьем ходу нет. А годы летят. Ещё пара лет и она совсем в старуху превратиться. Тогда даже с приданным не каждый возьмёт.
И тут сам Левишев! Да он, по слухам, скоро в жильцы выйдет, а там и до московского дворянина
недалеко! Что ему какая-то Машка? Он своему Митьке и княжну подыскать может.
— Бежим, — задёргал её за рукав брат. — Сама всё увидишь.
Юрка не соврал. Во дворе стояли кони, рядом на завалинке умостились два воина, с откровенным интересом уставившиеся на Марию. Навстречу бросилась мать; вцепилась судорожно в рукав, губы дрожат, в глазах безумная надежда плещется.
— Иди в дом, — женщина застыла с безнадёжным ужасом посмотрев на неказистую одежду девушки, обречённо махнула рукой. — Иди. Зовут уже.






