Так что итоги предстоящего в августе церковного собора в Костроме кое-кого неприятно удивит.
Ладно. Холера с этим старым упрямцем. Главное, что архиепископ воинских людишек для защиты города, как в прошлом году, поднять не смог. Всё же слухи о том, что я настоящий Фёдор Годунов, а не очередной самозванец, рядящийся под спасшегося царя, крепли. И тверичи, увидев
под стенами города поместную конницу и кирасиров Порохни, садится в осаду не захотели. Зачем, если сам царский воевода ближний боярин Иван Годунов самолично заявил, что государь на жителей Твери опалы не держит и если они без промедления законному государю городские ворота откроют, свою милость готов оказать.
— Здрав будь, царь-батюшка. Я Осипка Хрипунов, твой верный холоп, челом бью и молю на людишек, что в городе сем живут, опалы не класть.
— Вставайте православные, — я завертел головой, пытаясь разглядеть за согнутыми спинами знакомую физиономию. Ну где же ты?! Где?! Неужели посланные мной люди до города не добрались и по дороге сгинули? Неужели весточку от меня не передали? — Нет у меня опалы на весь город, — я хищно оскалился, встретившись с Аникой взглядом. — Всем их прошлые вины прощаю. Лишь один вор сегодня умрёт, — воевода при моих словах побледнел. Он что на свой счёт мои слова принимает? Так вроде напакостить мне нигде не успел. Хрипунова даже в памяти моего реципиента нет. — Лишь одного иуду лютой смерти предам.
— Государь? — облизал пересохшие губы Осип.
—
А скажи-ка мне, Федька, — проигнорировав недосказанный вопрос тверского воеводы, повернулся я к Михайлову. — Не ты ли приказной избой на Твери ведаешь?
— Я, государь, — побледнел в свою очередь дьяк. — Только если ты гневаешься на те листки, что о тебе писались, так я человек подневольный. От самого князя Шуйского приказ пришёл. А если…
— Да то пустое, — остановил я словоизлияние главы местных чиновников. А то он сейчас такого наговорит, в пору на дыбу тянуть. А где я ему замену найду? Тут все такие. — Не о тебе речь веду, дьяк. Мне Ивашка Богданов надобен.
— Богданов?
Михайлов оглянулся назад в сторону подьячих. Те испуганно переглянулись между собой, пожали плечами. В глазах страх и непонимание.
Ну, да. С получением достоверной информации сейчас плохо. На то у Богданова и расчёт был. Когда матушку мою, царицу Марию убивали, москвичи кого приметили? Правильно; Рубца-Мосальского, Молчанова и Ширефединова. Потому, что люди они на Москве известные. Их многие в лицо знают. Другое дело тверской подьячий Ивашка Богданов. Попросить представиться этого здоровяка, никто из видоков отчего-то не решился. И сам он, о своём непосредственном участии в убийстве царицы, кричать на всю Москву не стал. Сделал дело и уже в чине дьяка обратно в Тверь вернулся.






