Воспоминание разбередило старую рану внутри, горе от потери матери в детстве было всепоглощающим, вездесущей пустотой, которую ничем не заполнить. Ей нравилось притворяться, что ее чтение, учеба и проекты каким-то образом облегчат боль, но этого никогда не происходило. Самое большее, они отвлекали ее.
Потеря матери в столь раннем возрасте навсегда изменила Эйслинн и Джеррода. Ей было двенадцать, Джерроду девять. До этого брат и сестра прекрасно ладили, и в замке было полно суеты, вся округа тяготела к красивой молодой благородной семье и их оживленному двору. Между ее родителями был брак по любви, их натуры и умы дополняли друг друга таким образом, что Эйслинн до сих пор восхищалась.
Леди Ройсин была такой благородной женщиной, какой все стремились быть. Грациозная, милосердная и светлая, она была покровительницей искусств, яростным переговорщиком и финансировала школы по всему Дарроуленду. Эйслинн вспомнила, как держалась за юбку матери, наблюдая, как та общалась с вассалами и йоменами, восхищалась, как легко она находила подход к каждому, отвечая на их вопросы, просьбы и притязания с терпением, милосердием или твердостью, которые им требовались.
С юных лет Эйслинн поняла, что она не похожа на мать и вообще думает не так, как большинство других. Светские манеры и нюансы, которые с легкостью улавливали ее мать и другие дворяне, часто ускользали от нее, особенно когда она была моложе. Эйслинн редко понимала игры или политику и не соглашалась с ними. Она не могла понять, почему просто не говорить то, что имеешь в виду, и почему так много людей
говорят полуправду или даже ложь. Иногда казалось, что она пытается разобраться в тонкой ткани социальных взаимодействий с помощью молотка. Ее разум предпочитал обдумывать, как все работает, механику и хитросплетения деталей, из-за которых функционирует целое.
Мать и отец всегда были терпеливы с ней. Лорд Меррик потакал ее тяге к знаниям и идеям. Леди Ройсин научила ее этикету и дикции, хорошим манерам и ведению переговоров. Когда один метод не срабатывал, ее мать попробовала другой, пока не убедилась, что Эйслинн знает, как прочитать человека или ситуацию, даже если она их не понимает.
— Тебе не всегда нужно понимать их или соглашаться, — сказала ей мать, — важно научиться действовать в соответствии с ними.
С матерью Эйслинн не чувствовала себя настолько другой, или, по крайней мере, те различия, которые у нее были, не нужно было скрывать или стыдиться их. «
У тебя другой разум, это правда. Но именно это делает его таким прекрасным».
Слова ее матери запечатлелись в сердце Эйслинн — маленькая вещица, за которую можно держаться в темные дни после ее кончины.
Эйслинн мало что помнила о родах матери и рождении Джеррода, она сама была слишком мала.






