Или это я уже совсем ку-ку?
— В деревне его зовут Синей Бородой, — призналась я, все еще косясь на застывшего мужчину.
— Да? Чего так? — он, наконец, заинтересованно обернулся на соседа.
Увидев, что тот еще смотрит нам вслед, помахал. Но Колчин с угрюмым видом просто вернулся к работе, проигнорировав дружеский жест Никиты.
Я попыталась вспомнить обрывки фраз, что мне довелось услышать по поводу Колчина. Ничего серьезного в голову не приходило.
— Он убил семь жен? — посмеялся Ник.
Прыснув, я покачала головой.
— Да он в общем-то и не был женат. Наоборот, бирюк бирюком.
Но поговаривают, что у него слишком много тайн. Может, поэтому так прозвали. Мне не понравилось, как он смотрел на нас. Слишком внимательно.
— Просто ты у меня такая красивая, а он тебя до этого поди и не видел. Вот и ошарашился.
— Скажешь тоже, — буркнула я.
— Жаль, что ты сама этого не понимаешь. Но даже девчонки завидуют твоей красоте, а они видели тебя только издалека, — он погладил мою ладонь и крепко ухватил ее. — Знаешь, как зовут вашего соседа? Тот, что Синяя Борода?
— Эээ, Колчин… — удивилась я вопросу.
— А имя?
По моему лицу было не трудно догадаться, что его имени за восемнадцать лет я так и не узнала. Как-то нужды не было.
— Алексей. Обычный мужчина по имени Леха. Не стоит всех бояться, Огонек.
Видимо он успокаивал меня заранее, потому что мы приближались к озеру,
где обычно зависает вся местная молодежь. Но спокойнее мне на самом деле не стало.
Он крепко держал мою руку и не отпустил ее даже тогда, когда к нам приблизились ребята. Была тут и Вероника, и Леська, и Влад со Стасом. И все их прихвостни. На меня смотрели еще пристальнее, чем Колчин.
— Так вот ты какая, — прищурившись, протянула Леська.
На ней был яркий купальник, который не скрывал красивую стройную фигуру, а только подчеркивал. Мельком взглянув на Ника, она больше ничего не сказала, хотя я видела ей очень хотелось.
Вероника сначала молча оглядывала меня с ног до головы, а потом, по всей видимости, не удержалась и приблизилась. Ухватилась за локон моих распущенных волос. Я их распускала только для Никиты, ему нравилось.
— Свои?
Меня накрыло легкое недоумение. О чем это она? Конечно мои, а чьи же еще волосы могли быть на моей голове?
— Или хну добавляешь в шампунь?
— Я использую мыло, — выдавила я, не очень понимая, чего она от меня хочет.
Рядом
раздалось хмыканье Леськи, а Вероника только покачала головой.
— Шикардос. И губы бантиком, и кожа обалденная, идеально чистая. Ник, да ты не ограненный алмаз откопал.
По-прежнему не понимая, был ли в ее словах сарказм или реальное восхищение, я помалкивала. Вся моя шерсть, если так можно выразиться, стояла дыбом. Настороженность накрыла с головой. Я никому не могла доверять тут, кроме Никиты.






