Почему-то думала, что они могут напакостить в этом, и тогда Кириллу ничего не останется, как согласиться с тем, что у меня не получается. А ведь у меня получалось!
Дуняша, с которой я созванивалась вечерами, меня всячески поддерживала. Как же мне ее раньше не хватало! Разговоров по душам, родные теплые объятия, ее вера в меня. Дуняша была хорошей сестрой. И Анфиса была хорошей, но Дуня сильнее характером. И она все равно мне ближе.
Один раз мы встретились в кафе, я уже даже научилась вполне сносно передвигаться по городу. Кирилл, конечно, постоянно настаивал меня подвезти, ему не нравилось, что я бродила по городу одна, но мне иногда так хотелось самой всему научиться. Я так ему и сказала:
— Как же я приспособлюсь к новому месту, если ты все за меня решаешь?
Недовольное
лицо нахмурилось еще сильнее, и я запоздало подумала, что, наверное, невежливо постоянно отмахиваться от его помощи.
— Если я заблужусь, или у меня что-то не получится, я всегда знаю, как набрать тебя по телефону, — примирительно улыбнулась я.
Дуняша возбужденно хлопала в ладоши, когда я ей рассказала о его безрадостной реакции.
— Он просто ревнует, глупенькая! Будь его воля, он бы тебя в квартире своей запер. И наслаждался бы твоим обществом один.
— Да ну что ты говоришь…
— Ох, и наивна ты, Стешка. Просто Кирилл успел изучить тебя, и понимает, что любое давление с его стороны — и ты дашь деру, как дала из Ильчина. Своего ты натерпелась, и теперь тебе все хочется делать по-своему. Перемещаться по городу без него, самой покупать себе одежду, самой быть хозяйкой своей жизни. Потерпи, и все обязательно будет. Но его точно не отталкивай, дурында. Я же вижу, как твои глаза светятся, едва разговор о нем заходит.
— Дуня, я же не думала, что так сильно влюблюсь… Мне теперь влюбленность в его младшего брата кажется детской глупостью, — честно призналась я.
Это было правдой. Я вспоминала поцелуи с Никитой, наши объятия и… не чувствовала ровным счетом ничего.
Как будто я не страдала, и не плакала от его предательства. Как будто не предавала его сама. Как будто между нами вообще ничего не было.
При мысли о нем сердце не стучало в неровном ритме, не сбивалось дыхание, болезненно застревая где-то в грудной клетке.
Все это было просто приятным эпизодом детства. Наша с ним дружба, то, что он меня принял такой, какая я есть. Он многому меня научил, и я ему благодарна. Но не более того.
— Ну и радуйся, живи настоящим. Он от тебя тоже без ума.
— А вдруг нет? — я обозначила свой страх, который терзал меня уже давно. — Вдруг для него я просто временное увлечение? Я слышала о нем всякого… Он бабник, Дуняш. Что, если, как только я устроюсь в этом городе, он без сожаления распрощается со мной?
— Не верю в это, — сестра скептически двинула бровями. — Но тебе вполне может быть виднее.






