– Спасибо. Тут предстоит еще изрядно потрудиться.
– Ну, если кто-то и может справиться с работой, так это ты.
Но смогу ли я? Все парни, похоже, думают, что я просто обожаю тяжелую работу. Как будто то, что я могу со всем этим справиться, автоматически означает, что я этого хочу.
– Ребята, вам действительно не обязательно это делать. Я могла бы легко нанять грузчиков.
– Тогда в чем же тут прикол? – со смехом отвечает Гарретт. – Кроме того, это учит нас скромности. Особенно поскольку ты считаешь нас всех кучкой высокомерных придурков.
– Я никогда этого не говорила! – заявляю я, хлопая его по плечу.
– Когда Эмерсон Грант в последний раз пачкал руки? – шутит Хантер. – Это пойдет ему только на пользу.
Я качаю головой и тоже смеюсь.
Хантер смотрит на свой телефон, явно читая сообщение.
– Дрейк скоро будет здесь с грузовиком.
И в этот момент дверь снова распахивается. Мы все с удивлением видим, как входит Эмерсон в повседневной одежде. Он выглядит так, как будто собирается помочь разгрузить грузовик с мебелью – но именно это он и намеревается сделать.
– Я даже не знал, что у него есть футболка, – бормочет Хантер.
– Это что… кроссовки? – спрашивает Гарретт.
– Оставьте его в покое, ребята, – говорю
я. – Он явно не хотел испачкать свой Armani.
Эмерсон с хмурым видом останавливается у двери.
– Ха-ха-ха. Как смешно.
Наш смех внезапно обрывается при виде другого неожиданного гостя, который вслед за Эмерсоном входит в парадную дверь. Бо. Он с нерешительным и недовольным видом останавливается в прихожей моего нового дома и неуклюже машет нам рукой.
– Я подумал, что нам понадобится помощь, – говорит Эмерсон, указывая на сына.
– И кто-то моложе тридцати, – добавляет Гарретт.
Я стою, лишившись дара речи: прошло не менее пяти лет с тех пор, как я видела сына Эмерсона, и я определенно не помню, чтобы он так выглядел. Широкие плечи, сильные руки и золотистый загар.
В комнате повисает гнетущее молчание, и до меня доходит, что мне, вероятно, следует что-то сказать.
– Ну конечно! – лепечу я. – Спасибо, что пришел, Бо.
– Не за что, – смущенно бормочет он.
– Я не видела тебя сто лет. Едва узнала, – отвечаю я, и он натянуто улыбается мне. Слыша свои слова, я кажусь себе самой жутко старой, но это правда. Я помню Бо нагловатым семнадцатилетним юнцом, а не взрослым мужчиной.
Заметив, что Эмерсон оглядывается по сторонам, я напрягаюсь и молю бога, чтобы он не заметил обшарпанные половицы и капающий кран. Не скажу, что я купила этот дом за миллион долларов, чтобы произвести на него впечатление, но я чувствую презрение к самой себе от того факта, что у меня не такой красивый дом, как у него. Особенно когда мы занимаем одну и ту же должность и получаем одинаковую зарплату.






