Держу пари, перестань она одеваться как старая дева и раскрой свою крутую сторону, она была бы той еще штучкой!
Меня так и подмывает уйти пораньше, но еще только восемь, и я предпочитаю просто убить время здесь, потому что уверен, что не пойду домой, где, как я знаю, мать только и ждет, чтобы наговорить кучу дерьма об отце и всей этой помолвке.
– Я это знаю.
Внезапно мы попадаем в засаду к какому-то типу в обтягивающем синем костюме. С нескрываемым любопытством в глазах он подходит к нам. Я застигнут врасплох и тупо смотрю, как он улыбается Мэгги.
– Фиц, я не знала, что ты здесь, – говорит она деловым тоном, который сильно отличается от того, каким она только что разговаривала со мной.
Она протягивает ему руку, и он пожимает ее. Я же ловлю себя на том, что мои глаза скользят к тому месту, где соприкасаются их ладони. Это формальное приветствие, но при виде его во мне шевелится нечто территориальное.
Они разжимают рукопожатие, и он протягивает руку мне.
– Это твой парень?
– Что? – резко отвечаю я, вздрагивая. – Нет.
Она крепкой хваткой сжимает мою руку, и ее пальцы напоминают когти, но ответ звучит гораздо вежливее, чем мой.
– Вообще-то, это сын Эмерсона, Бо Грант.
Он впивается в меня взглядом, и его брови удивленно взмывают вверх.
Его глаза скользят по моей повседневной рубашке-поло и джинсам, и я невольно стискиваю зубы.
– Бо, это Ксандер Фицджеральд, адвокат клуба.
– Пожалуйста, зовите меня Фиц, – его рука все еще протянута. Он явно ждет, когда я ее пожму, но есть в этом чуваке нечто неприятное. Я понимаю, почему он работает с моим отцом. Он выглядит точь-в-точь как он, но с большим чувством стиля и более богатым вкусом. Еще один чувак с гипертрофированным самомнением и развязностью, который хочет выставить меня идиотом.
Ногти Мэгги впиваются мне в кожу, и я быстро протягиваю ему руку.
– Приятно познакомиться, – цежу я сквозь стиснутые зубы.
Он гордо улыбается, как будто находит это забавным.
– Смотрю, ты весь в отца, – отвечает он.
Я прищуриваюсь, демонстрируя полное безразличие к его мнению.
– О да? Хотите сказать, что я выгляжу как самодовольный мудак?
– Бо, – одергивает меня Мэгги.
Фиц издает лающий смех.
– Именно.
Он отпускает руку, и мои губы растягиваются в вежливой улыбке, но мертвая хватка Мэгги на моем трицепсе нисколько не ослабевает.
– Я знаю твоего отца давно, достаточно долго, чтобы знать, что он вряд ли станет менее самодовольным.
Ладно, может, этот чувак не так уж и плох.
– Но у него никогда не было такого острого языка, как у тебя. Держись. Из-за него ты можешь угодить в неприятности, но неприятности – это еще половина веселья.
– Говорит адвокат, который обожает неприятности, – гордо возражает Мэгги.
Фиц отвечает еще одним смешком.






