Черт бы побрал эту нахалку!
Я выбираю место для парковки поближе к зданию терминала и заглушаю двигатель, поворачиваясь к сестре.
– Подожди в машине.
– Черта с два.
Она открывает дверцу и, спрыгнув на землю, устремляется в крошечную комнату ожидания.
– Рив.
Меня отвлекает рев двигателя легкомоторного самолета в облаках, прежде чем я вижу, как он снижается,
но как только он оказывается в пределах досягаемости, посадка происходит быстро и легко. Я врываюсь в приземистое здание и вижу, что Рив стоит возле гигантского чучела медведя гризли, переминаясь с ноги на ногу и глядя сквозь стеклянные окна на крошечный самолет, выруливающий на единственную взлетно-посадочную полосу.
– Думаю, я не единственный, кто нервничает, - говорю я за ее спиной.
– Умолкни, пожалуйста, - отзывается она, не оборачиваясь.
Когда работник багажной службы выгружает три или четыре чемодана из багажного отделения, открывается боковая дверь, позволяющая пассажирам выйти из самолета.
– Ты готов?
– шепчет Рив.
– Ни на йоту, - шепчу я в ответ.
Семья из четырех человек спускается по маленькому трапу — мать, отец и двое сыновей — а затем... никого. Я в замешательстве смотрю на самолет, но когда семья направляется к зданию терминала, пилот убирает трап, а потом направляет свой “кукурузник” к ангару.
– Что происходит?
– толкает меня локтем Рив.
– Понятия не имею...
Мой взгляд возвращается к семье, приближающейся к двери зала для прибывающих. Мать, отец и младший паренек вместе направляются к терминалу, но старший мальчик отстает. Как и большинство подростков, он одет в толстовку большого размера, свободные джинсы и кроссовки. Он невысокий и такой хрупкий, будто его вот-вот унесет легкий ветерок, из тех детей, которым, вероятно, достается много дерьма за то, что они такие мелкие.
Слишком
мелкие. Хм. Я прищуриваюсь, отмечая кое-что важное, прежде чем мой разум успевает это полностью осмыслить, но мне кажется: его походка, чересчур
изящна
для подростка. Бейсболка закрывает лицо, но как раз перед тем, как он следует за своей семьей через дверь терминала, он —
нет, черт! Она!
— поднимает взгляд. И хотя в ее теле, прикрытом мешковатой одеждой, нет ничего, что могло бы идентифицировать ее как женщину, ее
лицо
– с челкой темных волос, закрывающей лоб, огромными карими глазами, как у лани, обрамленными длинными загнутыми ресницами, и розовыми пухлыми губами - безошибочно можно назвать женственным.
Она заходит в помещение, снимает кепку и останавливается, чтобы оглядеться. Заметив меня по левую сторону от себя, она поднимает подбородок и смотрит мне прямо в глаза.
– Таннер?
Я думал, что у меня не будет ожиданий, и, похоже, так оно и было, потому что она определенно не такая, как я ожидал.






