Я настроился попрощаться с пылкой, сексуальной Рамоной и на следующий день вернулся к ней домой с повязкой на носу, чтобы покончить с этим раз и навсегда.
Но она опустилась на колени в дверях своей квартиры и... Я вам так скажу: хороший минет, без сомнения, может любому мужику вскружить голову и помешать его благим намерениям. Вместо того, чтобы расстаться, мы помирились и трахались весь день напролет.
Она не просила прощения.
Я не сказал, что простил ее.
Мы позволили нашим телам говорить за нас, и было достигнуто блаженное единогласие.
Вернувшись к нашему расписанию “два раза в неделю у нее дома и раз в неделю у меня дома”, без повторения насилия с применением посуды, я надеялся, что мы нашли общий язык, который поможет нам дожить до конца летнего сезона.
...Пока не наступил вечер вторника, когда мне пришлось отменить встречу с ней из-за работы.
Моя семья практически непрерывно
управляет турбазой на Олд Дайя-роуд со времен Золотой лихорадки, где можно арендовать один из дюжины домиков с двухразовым питанием, дневным и вечерним ужином у костра, сопровождаемым рассказами о давно минувших днях. В течение дня мы развлекаем наших гостей турами по медвежьим тропам, турами по ловле лосося, турами по ловле нахлыстом, турами по Юкону, турами на собачьих упряжках, историческими турами по местам золотой лихорадки или другими интересными турами, которые предоставляются по запросу. И хотя мой младший брат Сойер обычно совершает двухдневные туры на север, в среду днем у него был назначен прием у дантиста в городе, и ему нужно было, чтобы я его подменил.
Зная, что у Рамоны была смена в King Kone, я отправил ей сообщение, объяснив, что мне нужно поработать и к вечеру я не вернусь. Затем я погрузил семью из шести человек в пассажирский микроавтобус и направился на север в Уайтхорс. Только по прибытии в Уайтхорс, пять часов спустя, я получил сообщение от Рамоны.
В первом
сообщении была ее фотография, на которой она была запечатлена с заплаканным лицом, удерживая в одной руке разделочный нож.
Во втором сообщение была фотография с разделочным ножом, прижатым к ее запястью.
В третьем сообщении была фотография ее рук, покрытых ярко-красной кровью, взмахнувших на прощание.
Взбешенный тем, что она собиралась покончить с собой из-за моего отказа, я позвонил своей сестре Харпер и умолял ее съездить в Скагуэй и проведать Рамону. Полчаса спустя Харпер позвонила и сообщила, что с Рамоной все в порядке, а остатки гранатового сиропа были потрачены впустую на театральный эффект.
Но, черт возьми, я был потрясен.
Сначала расквашенный нос, а теперь инсценированное самоубийство?
Вдали от тугой киски Рамоны я мог ясно мыслить. Нашим отношениям конец. Больше никаких контактов, пообещал я себе.






