Он смотрит на меня долгую секунду, словно действительно хочет мне поверить. Затем качает головой и продолжает натягивать презерватив на свой член.
– Таннер, я ни с кем не была после того, как уехала из Монтаны, - говорю я, садясь. Мои босые ступни касаются коврика из овчины, который лежит на полу рядом с кроватью.
– В апреле я проходила медицинский осмотр. Я чиста. Здорова. Клянусь. Мои таблетки вон в том ящике. Проверь. Я принимаю по одной таблетке каждое утро.
Он бросает взгляд на ящик, затем снова на меня.
– Откуда ты знаешь, что
я
чист?
– Ты ведь сказал, что у тебя давно не было.
– Кто знает, что имелось в виду? “Давно” для меня может означать неделю. Возможно, я не чист. Возможно, я...
–
Ты бы так не поступил. Ты бы даже не прикоснулся ко мне, если бы считал, что можешь причинить мне боль.
– Я беру его за руки, переплетаю свои пальцы с его и притягиваю его поближе к себе. Я вспоминаю о том, как он защищал меня от медведя с ягодами.
– Ты бы не стал подвергать меня опасности, Таннер. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть в этом уверенной.
В его глазах все еще читается противоречие, но выражение его лица смягчается, и это придает мне смелости, я протягиваю руку и осторожно снимаю презерватив с его члена.
– Пожалуйста, - говорю я, бросая растянутую резинку на прикроватный столик.
– Я обещаю, что все будет в порядке.
Я ложусь на кровать, сгибаю колени и в приглашении раздвигаю ноги. Я все еще держу его за руку, которую сжимаю.
– Таннер, я хочу тебя.
Его решимость, кажется, колеблется, когда он присоединился ко мне на кровати, встав на колени между моих ног с членом направленным на мою киску. Он разъединяет наши пальцы, но берет меня за руку, наклоняет голову и прижимается губами к центру моей ладони. Его дыхание поверхностное и быстрое. Он отводит глаза.
– Я никогда...
– бормочет он.
– Что “никогда”?
– поддразниваю я.
– Ты девственник, Таннер Стюарт?
Я
уверена, что он не девственник, но у меня возникает чувство неуверенности, когда он колеблется.
– Нет, но...
– Он поднимает голову, и его глаза встречаются с моими.
– Правда в том, что я так делал всего один раз.
– Как, так?
– Без защиты.
Как только он произносит эти слова, он отводит взгляд и откидывается назад, упираясь задницей в пятки.
О, Боже мой.
Я быстро подсчитываю в уме и понимаю, что за двадцать девять лет, вероятно, сменив несколько партнерш, Таннер
всегда
пользовался презервативом, за одним исключением. Интересно, что же произошло? Почему он лишает себя возможности чувствовать все, когда в мире нет ничего более приятного?
Я полулежала на подушках, но теперь наклоняюсь вперед, придвигаясь к нему ближе, чтобы обхватить его подбородок руками. Так нежно, как только могу,
лишь слегка надавив, я заставляю его посмотреть на меня.






