Стараясь незаметно вылечить несуществующие ожоги, я пропустил большую часть судилища над Олегом Сильвестровичем.
Услышал только приговор.
– Именем Великого Хранителя света и всего сущего и во имя нового порядка на века, мы, тринадцать Братьев Восточной ложи единогласно выносим приговор этому представителю зла и врага рода человеческого на Земле, кощунственно называвшего себя человеческим именем
Олег Сильвестрович… - здесь сидевший на центральном кресле встал и пошел по кругу.
Он проходил мимо каждого из остальных двенадцати, останавливался перед каждым и стоял так, пока его визави не произносил:
– Смерть!
И так двенадцать раз. Когда последний из двенадцати произнес свой приговор, заводила вышел на середину, ударил посохом об пол и почти прокричал: «Смерть!»
Одновременно с этими словами, с рук и ног Олега с тяжелым металлическим звоном упали оковы. Орк оказался полностью свободен.
Я ожидал, что он сейчас бросится и начнет гонять эту шушеру в масках, а там глядишь, и я подтянусь, но орк не шелохнулся. Более того, когда с него упал слишком широкий для его короткой шеи железный ошейник, заставлявший его задирать подбородок – Сельвестрыч поник головой.
Складывалось впечатление, что орк умер, но почему-то не упал.
– Приговор привести в исполнение немедленно! – провозгласил главный иллюминат.
К орку подошли четверо балахонов, взяли его за руки и куда-то повезли. Олег не сопротивлялся.
Еще парочка братьев подошла ко мне, и один из них весьма невежливо меня пнул. Кованый сапог попал прямо по ребрам:
– Вставай, пойдем на казнь!
– А как же суд? – спросил я.
– Суд будет потом, пошли, – в голосе «брата» послышалась издевка. Иллюминаты подхватили меня
подмышки и поставили на ноги. Я попытался вырваться, но удар в челюсть свалил с ног. Потом меня снова подняли, и уже знакомый голос со знакомыми интонациями прошептал: «Не шали!»
Так, теперь понятно, кто здесь раскаленным металлом баловался. Ну или озвучивал баловство. Ладно, пойдем на казнь, посмотрим, что там можно сделать.
Мимоходом я глянул, как там Сергей. Сергея тоже вели двое. Он тоже уже пришел в себя, и хотя было видно, что ему хреново, двигался он довольно уверенно и даже огрызался на какие-то слова конвоиров.
Нас вывели в огромный внутренний двор. Посреди двора стоял каменный алтарь. На нем были нанесены непонятные символы.
Сильвестрыча подвели к этому алтарю, и он сам взобрался на него и лег.
Черт его знает, что с ним сделали эти нелюди.
Нас с Сергеем развели по разные стороны алтаря и поставили так, чтобы мы стояли на границе круга света от факелов. Этими факелами были утыканы многочисленные столбы, расставленные вокруг алтаря на расстоянии
метров десяти. Мы вроде стояли совершенно свободными, даже кандалы с нас сняли, но пошевелиться не могли.






