Сколько их за те несколько дней пребывания в этом мире я услышал, - неизвестно.
В том мире про Россию говорили,
что наша страна — это загадка, завернутая в тайну и помещенная внутрь головоломки.
Здесь это можно сказать про весь этот мир. Ну что ж загадки я люблю разгадывать, тем более судя по всему, от этого зависит мое собственное выживание.
Что же касается хризантемы, то этот цветок произрастает на далеком восточном острове, с которого орки начали свое шествие по этому миру.
Олег прямо так и сказал «начали свое шествие по этому миру». На мой не очень корректный вопрос, не много ли пафоса в этой фразе для обозначения исторической родины, орк сказал, что нет. Именно так об этом острове пишется во всех их источниках.
Я по поводу этой формулировки, тоже сделал себе зарубку в памяти. Неспроста она, ой неспроста, как и все в этом мире.
Кроме того, по словам, Олега, хризантема очень устойчива к внешним воздействиям и считается символом стойкости и долголетия, а еще символом солнца, а значит, жизни. Ну не знаю, я не садовник.
Мы еще немного выпили, закусили и продолжили неспешную беседу. Как выяснилось, ни у кого из других родов, ни у людей, ни у авалонцев, ни у гномов, легенд о Предтечах и Золотом веке нет. Известно, только что авалонцы очень тщательно поддерживают эти легенды среди орков.
– Так что вот так обстоят дела в родных пенатах, - произнес Олег, тщательно вытирая руки льняным полотенцем, - И тут появляешься ты!
– А что я? Я ничего! Где я появляюсь? У меня вообще контузия! – деланно возмутился я.
Как повлияло мое появление на местные расклады, Сельвестрыч ответить не успел, - нас невежливо прервали. Харчевня наполнилась солдатами городской стражи. Их возглавлял умудренный жизнью капитан. Он решительно направился к нашему столу, щелкнул каблуками, приложил два пальца к треуголке и представился:
– Капитан комендантской роты Сидор Петрович Патрикеев.
Мы представились
по очереди и все вместе выжидательно уставились на него.
– Это вы устроили бойню на улице? – строго поинтересовался он.
– Никакой бойни мы не устраивали. Какие-то хулиганы напали на нас, когда мы вышли покурить. Мы вынуждены были защищаться. Фактически мы сделали всю работу за городскую стражу, - я слегка надменно посмотрел на капитана.
– Прошу следовать за мной! – тон капитана стал гораздо суше. Он развернулся и не оборачиваясь направился на улицу.
Остальные стражники дождались, пока мы встанем, расплатимся и последуем за капитаном.
На улице я увидел только что подъехавшую роскошную карету, из которой вылезал сам Лифляндский генерал-губернатор светлейший князь Никита Иванович Репнин:
– О, Шереметьев, Ермолич, Федор, опять это вы. Вы знаете, почему-то я не удивлен. Ну и что вы опять натворили? – тон Светлейшего не обещал ничего хорошего.






